Тень Реальности

И сморгнул, удивлённый непредсказуемым направлением размышлений.

– А! Nevermind! Тоже ахинея. Твою мать! – сердито вытянувшись спиной, огрызнулся борец куда-то в потолок. – Серый, чего ты какой непрошибаемый?

– Эк тебя плющит, – с естествоиспытательским интересом подивился парень, невольно усмехнувшись. – Привык, я полагаю. Ты ж с завидным постоянством исполняешь…

Закончить фразу он не успел. Виктор перекатил голову по спинке дивана, зловеще ухмыляясь:

– А ты всё ждёшь, чем это закончится?

Взгляд нехорошо сощуренных глаз жёг крапивой. Сергей поморщился, ощутив мгновенный укол ни то совести, ни то досады. Штатный сотрудник Статута подхватился на ноги и теперь, нависая над ним, как никогда напоминал плакатную копию. Опасная физиономия, подвижная и совершенно отмороженная одновременно, сквозила оттенками выражений, вызывавших непредсказуемые ассоциации и смутные опасения. Серёга поморщился: закономерно, что фотогеничного, брутального оболтуса выбрали для pr-роликов реструктуризованной правоохранительной организации. Пубертатный сегмент референтной группы, наверняка, сомлел под впечатлением.

– М, мозгоправ? Признайся уже, – Виктор наклонился, вновь оказавшись слишком близко, да ещё и рукой крепко обхватил за шею, не давая отвернуться. – Ждёшь?

Сергей, устало вздохнув, попытался осторожно высвободиться, но крепкая, шершавая ладонь едва шевельнулась, чётче обозначив захват. Пальцы прижали аккуратно подстриженный затылок.

– Озверел? – прямо встречая раскалённый взгляд, уточнил Серёга вкрадчиво. – Вроде, не весна…

– Шизики всегда такие, блонди, – зло рассмеялся мужик. – Не ссы, не покалечу.

– Вить, успокойся, – тихо попросил Сергей, понимая, что вот-вот уткнётся носом в сломанную переносицу. – Ты ж не шизик. Давай, как-то в рамках…

И тут Виктор его таки удивил. Неожиданно ослабив хватку, опустив руки и странно ссутулившись, мужик рассмеялся:

– Какой же я кретин, – почти удивился он. По лицу бродила злая, ломкая ухмылка. Сергей машинально поджал губы. И легонько стиснул жилистое запястье, которое, оказывается, всё ещё придерживал пальцами. Заметив жест, борец фыркнул. – Добрый доктор Айболит… Слыш, доктор, может, ты меня полечишь?

Пронёсшееся в голове малодушное «не ровен час» парень благополучно проглотил и даже сподобился дежурно улыбнуться:

– Хочешь поговорить об этом? – надеясь привычно схорониться за самоиронией.

– Хочу, – неожиданно выдал борец. – Серёга… мне так паршиво… Погоди, – велел он резко. И, подтянув вечно сползающие джинсы, ушлёпал в коридор.

Сергей вскинул ладонь ко лбу, напряжённо растирая переносицу. Сегодня статутский сотрудничек, кажется, даже не особенно прикидывался, развлекаясь. И, если на то пошло, в соседском поведении часто мерещился нездоровый надрыв, чрезмерность и болезненность. Будто не для чего-то, а наперекор всему. Furor Teutonicus 13 . Ожесточённая бравада, прикрывающая застарелую тоску. Ещё один тревожный симптом скверно зарубцевавшегося недуга. «Тошно»… Не медицинский термин, но диагнозов не хотелось.

13

Тевтонская ярость. Лат. Воинственный дух, возмущение, гнев.

Сергей тряхнул головой, отгоняя непрошенные размышления. Викторов коморбидный нарциссизм мог быть чертовски утомительным. А тащить работу в дом – идиотская затея. Парень обвёл удручённым взглядом пустой зал. На кухне слышалась какая-то возня у холодильника. Двигались ящики. Потом Виктор вернулся, держа в руке запотевшую бутылку водки.

– Ты рехнулся? Дежурство же, – Серёга, застигнутый врасплох, лишь изумлённо вздёрнул нахмуренные брови. Слишком ошеломлённый для более вменяемой реакции.

– Вспомнил, – заржал глухо борец, – да, малышка, мне придётся тебя покинуть. Так что советую долго не ломаться…

– Вить… ты что несёшь?

– Свет и истину, – с готовностью ощерил зубы тот, бодро отвинчивая брендированную, рифлёную крышку. – Давай напьёмся и отожжём… – и запрокинул голову, залив в горло с полстакана под ошарашенным соседским взглядом. Демонстративно. Как обычно.

– Ты… ледяную-то не очень… – слабо возмутился Серёжа, едва справившись с первым впечатлением. – Застудишься…

– С водки? – засмеялся сипло мужик, ни то утираясь, ни то занюхивая запястьем. – Сильно сомневаюсь… Ну, что, Айболит, может, того, релаксотерапия? Или как это у вас называется?

– Тебе бы не помешало, – покивал Сергей.

– Ну, так вперёд, детка! Поможем друг другу? – парень медленно выдохнул, смиряя досаду:

– Поможем?

– Ну, – фыркнул борец. – Или ты и дальше планируешь по мне тихо в углу страдать?

– Ты прикалываешься, что ли? – возмущение больше смахивало на оторопь и потому не убеждало.

– Прикалываюсь, – пожал плечами мужик, ехидно ухмыляясь. – Или снимаю тебя. Кто знает?

– Вить, ты меня со своими девахами не перепутал? – уточнил Сергей вкрадчиво.

– А в чём разница? – без обиняков прошипел тот, нагибаясь. – Красивая блондиночка такая…

– Ты не обалдел ли? – подивился парень, слегка посторонившись. – Вить, ну, за языком-то последи.

– А чего, обидишься – не дашь? – вновь приблизив смуглое лицо к самому серёгиному носу, сощурился тот.

– Виктор, блин…

– Перестань. Я просто честный, – повалившись на диван рядом, фыркнул борец почти благодушно, потрепав ошарашенного соседа по колену. – Ну же, Серёжа… Сам сказал, мне не помешает…

– Вить… Слушай, не дури…

– А я выпил – я в танке!

– Не с половины стакана же. Кончай прикалываться…

– Ну, если ты поможешь, – беспутное и наглое, лукавое выражение смотрелось на скуластой физиономии вполне органично. – Понимаешь, о чём я?

– Не понимаю, – отрезал Сергей, привыкший к ядовитым соседским двусмысленностям. Виктор, кажется, и в аудитории не нуждался, чтобы затеять очередное представление. Мужик ухмылялся, талантливо разыгрывая хмельную развязность, хотя взгляд шальных глаз оставался сосредоточенным и испытующим.

– Да ладно, Серый… ты ж смышлёный у нас, не прикидывайся, – борец иронично встряхнул шевелюрой, снизу вверх, искоса поглядывая на оцепеневшего парня. Протянул бутылку. – Ну, или глотни для храбрости, – и легонько подпихнул самым донышком в бедро. – «И нас согреют молоко и мёд 14 »… устроим экшн…

– Тебе на дежурство, придурок, – отобрав бутылку, напомнил Сергей мрачно. – Хватит с ума сходить…

– Заботливый какой, – восхитился мужик, неожиданно навалившись на плечо. И пробормотал куда-то в шею, обжигая дыханием и сквозным, чересчур чувствительным прикосновением горячих губ. – Серёг, а тебе кто-нибудь говорил: ты с лица – чисто лазоревая мечта художника ренессанса… – смуглая ладонь легла на ребра, комкая мягкий трикотаж домашней футболки.

14

«Молоко и мёд». Сплин.