Тень рока

Капрал отвлёкся на собственные измышления и настолько погрузился в полнящееся ужасными воспоминаниями подсознание, что совершенно пропустил то, чем же закончился этот пафосный и призывный стих, что долговязая поэтесса так страстно и самозабвенно читала. В реальность происходящего действа Монга вернули громкие овации и одобрительные возгласы посетителей, которым это приторно-слащавое творение явно пришлось по вкусу. Гости вскакивали со своих мест и неистово хлопали в ладоши, а смущённая поэтесса неловко кланялась, манерно придерживая при этом юбку своего сарафана.

Эзекиль потянулся было за очередной сигаретой и даже извлек её из пачки, как рядом с его столиком объявилась розовощёкая официантка с подносом в руках. На подносе стояли несколько кружек пенного, одна из которых явно предназначалась Монгу. Официантка на мгновение застыла, торопливо бегая по столу своими большими растерянными глазами. Эзекиль догадался, что она не знает куда поставить кружку, поскольку и без того крошечный стол за которым сидел Капрал, был занят здоровенной тяжёлой винтовкой.

— О, извините леди, я забылся, — с зажатой промеж губ сигаретой, пробубнил Монг, торопливо схватившись за своё оружие и убрав его со стола.

Винтовку он повесил на спинку стула, так как другого места для неё найти не смог.

— Леди? Какой вы милый и забавный. Обычно ваша братия не столь любезна с персоналом пивнушек и баров. А порой даже бесцеремонны… — лицо девушки моментально растеряло былое радушие и тут же посуровело, по-видимому, она что-то вспомнила, чего предпочла бы не вспоминать никогда.

Эзекиль ничего не ответил, так как и сам прекрасно знал, что солдатня не славится манерами, особенно та, что сидит в тылу. Прикурив, он торопливым взглядом окинул официантку.

Девушка ловко орудуя одной рукой, в другой удерживая поднос, постелила перед Капралом небольшую бумажную салфеточку, а затем поставила на неё внушительных размеров кружку пива.

Эзекиль благодарственно кивнул головой, выдыхая облачко серого дыма. Официантка снова повеселела и улыбнулась, а после поспешила к другому столику.

Снова послышались яростные аплодисменты и крики, по-видимому поэтесса выдала очередной свой «шедевр», который Монг снова пропустил мима ушей. Впрочем, невелика потеря.

Задумчиво разглядывая кружку и не решаясь сделать глоток, Эзекиль Монг вспоминал те беззаботные и счастливые времена, когда они с друзьями сидели в этой пивнушки и отмечали очередной наивный повод любить свою жизнь. Как же это было давно и одновременно с тем совсем недавно. За толстой прозрачной гранёной стенкой массивной кружки, в янтарных водах содержимого которой, то и дело проносились пузырьки. Пузырьки, отчаянно стремящиеся вверх, что бы как можно скорее превратиться в белоснежную пенную шапку. Выдохнув очередное облачко сигаретного дыма, Эзекиль наконец-то взялся за ручку увесистой кружки и, поднеся её ко рту, сделал несколько жадных глотков. Он пил так быстро, как пьют измученные жаждой путники, которым довелось провести под палящим солнцем весь день. Но жажды Капрал не испытывал, если конечно таковой не назвать нестерпимое желание забыться и уйти от гнетущей его реальности. Опустошив на четверть свою кружку, Эзекиль вернул её обратно на салфеточку и размашистым движением вытер оставшуюся на губах пену.

Приятный и такой позабытый вкус хмельного напитка усилил ностальгическое чувство. Капрал закрыл глаза. Откинувшись на спинку стула, он с каким-то безмятежным блаженством сделал очередную затяжку. Снова овации и снова творение долговязой поэтессы не удостоилось внимания Эзекиля.

Просидев так около получас и допив своё пиво, Монг краем уха уловил звонкие, словно весенний ручей, слова стоящей на сцене девушки.

— Спасибо огромное! Вы самая лучшая публика! Спасибо! — девушка кланялась и махала рукой, а в ответ из зала доносились уже не столь воодушевлённые, но все же, ещё достаточно бодрые аплодисменты.

— Закончила, наконец, свой детский лепет, — как-то озлобленно и раздражённо прошипел уставший капрал, остервенело тыча сигаретой в пепельницу.

Монг беспокойно оглядывался по сторонам, в надежде увидеть и непременно подозвать к себе одну из свободных официанток, что бы сделать очередной заказ. Но все они были заняты и не обращали ни какого внимания на одиноко сидящего в углу солдата. Эзекиль понимал, что, по всей видимости, ему придётся самому идти к стойке бара, что бы разжиться горячительным, и это ему совершенно не нравилось. Но другого выбора не было и он, взяв в руки свою винтовку, отправился в путь.

— Яблочный шнапс, — заявил капрал, спешно занимая один из только что освободившихся барных стульев.

Не зная куда деть винтовку, он пристроил её между колен, поставив прикладом на пол.

— Недавно вернулись с фронта? — подозрительно прищурившись, уточнил бармен, наливая шнапс.

— Недавно, — нехотя проронил Эзекиль, облокотившись на стойку.

— Вместе с Хаупт-командором Сигилиусом? — продолжил свой расспрос бармен, протягивая капралу стопку.

— А тебе какое до этого дела? — строго переспросил Монг, одним махом осушив стопку и вернув её обратно на стойку.

— Да так… — пренебрежительно поморщившись, бросил бармен.

Сидящие на соседних стульях посетители недобро покосились на Эзекиля, и тот почувствовал в их взглядах и лицах какую-то слабоскрываемую неприязнь. Поняв, что ему здесь не особо рады, он запихал под стопку помятую двадцатку и поспешил убраться подальше от бара. По началу он вовсе хотел покинуть это негостеприимное заведение, но затем, вспомнив, что не расплатился за пиво, решил всё таки вернуться на своё место.

И каково же было его удивление, когда он увидел, что за его столиком сидит та самая долговязая брюнетка-поэтесса.

Заметив недоумевающий взгляд Монга, девушка оживилась и встрепенулась, после чего моментально расплылась в широкой улыбке.

— Я приношу свои извинения, надеюсь вы не будите против если я присоединюсь к вам? Просто свободных столиков больше не осталось и поэтому… — голос долговязой брюнетки был звонким и весёлым, словно она только что выиграла в лотерею или получила баснословное наследство.

— Нет проблем, я всё равно уже ухожу, — сухо высказался Монг, доставая из кармана мелочь и сосредоточенно пересчитывая её на своей широкой ладони.

— О, какая жалость. Я надеялась, что вы составите мне компанию, — поэтесса поникла и даже немного ссутулилась.

— Почём здесь берут за пиво? — поинтересовался Монг, не отрываясь от подсчёта монет.

— Насколько мне известно, дешевле десятки здесь ничего нет, — чуть подумав, ответила девушка.

— Твою мать… У меня только семь с половиной осталось! — выругался Эзекиль, нервно запихивая монетки обратно в карман. — Не одолжите мне немного, что бы я смог расплатиться за это пиво? — Поправляя висящую на плече винтовку, уточнил Монг, заискивающе поглядывая на брюнетку.