Тени зимы

После отъезда Медро напряжение в крепости спало. Без него многие из бывших последователей начали думать самостоятельно и решили, что он вышел за границы дозволенного. Ссор стало меньше, а поединков не стало вовсе. Я старалась убедить некоторых колеблющихся не доверять своему изгнанному лидеру, и чем лучше у меня это получалось, тем больше я себя ненавидела. Моя жизнь превратилась в сплошную ложь, мои улыбки были фальшивыми, и я не раз от всей души пожалела, что согласилась приехать в Камланн когда-то. Нет бы выйти замуж за какого-нибудь дородного северного фермера, нарожать ему толстых младенцев и спокойно умереть очередными родами. Героиням песен проще, они запросто умирают от горя или стыда. В действительности человек способен вынести гораздо больше несчастий и страданий, чем может показаться. Когда весь мир наполняется ложью, когда даже любовь кажется мелкой и бессмысленной, — время продолжает идти вперед, человек продолжает жить. Максимум, с чем я могла справляться в этот период, — это лихорадка.

* * *

В июле зачастили дожди. Погода установилась только к концу месяца, и тут же пришла лихорадка. Я тоже свалилась, полежала денек, решила, что все в порядке и встала, чтобы подготовиться к празднику урожая. Лихорадка тут же вернулась и снова уложила меня в постель. Немного придя в себя, я вызвала Гвина, продиктовала ему письма и просмотрела отчеты — урожай есть урожай, здоров ты или болен. В середине августа зашел Бедивер и спросил, как следует рассчитывать кормовое зерно для лошадей на зиму.

Мы не говорили с ним с того самого пира. Гавейн сказал, что Бедивер знает правду. Он ведь сидел рядом с Артуром и заметил трюк с кубком. Они поговорили. Что уж там сказал ему Артур, я не знаю, но теперь мне стыдно было перед ними обоими. Я бы и дальше избегала нашего военачальника, но нам приходилось решать общие вопросы.

Я уже могла сидеть в постели, хотя не выходила пока, опасаясь возвращения жара. Но я оделась и даже потребовала передвинуть постель так, чтобы лучше видеть написанное. За просмотром счетов я и услышала деликатный стук в дверь. После моего разрешения на пороге возник Бедивер. Вот уж кого я не ожидала увидеть! Он постоял, давая глазам привыкнуть к скудному освещению.

— Благородный лорд! — приветствовала я его. Избегать-то я его избегала, но обрадовалась, увидев на пороге моего дома мрачноватого по обыкновению рыцаря. Он не стал смотреть в глаза, и я тут же смутилась, не совсем понимая, как мне вести себя с ним.

Он чуть запоздал с поклоном, смутился еще больше и отвернулся, чтобы прикрыть дверь.

— Моя леди! Прошу простить, что приходится беспокоить вас в нездоровье, но, к сожалению, больше мне помочь никто не может. Мне нужно представлять, на какое количество зерна мы могли бы рассчитывать зимой. Сами понимаете, от этого зависит, сколько лошадей мы сможем прокормить.

— О, конечно, — пробормотала я и стала рыться в отчетах. Мне хотелось, чтобы он ушел. Однако нужных записей я не нашла и попыталась припомнить результаты последних расчетов.

Бедивер заметил мое замешательство и быстро добавил:

— Не беспокойтесь. Ничего срочного нет. Просто я хотел на следующей неделе отправить лишних лошадей на зимние пастбища. Так что ответ мне не нужен обязательно сегодня.

— Полагаю, на две тысячи лошадей хватит, — не очень уверенно сказала я. — Я исхожу из того, что на каждого воина приходится по три лошади. Точно сейчас не отвечу, но завтра обязательно пошлю вам расчеты.

Он кивнул, но вместо того, чтобы проститься, как-то странно посмотрел на меня.

— Да поможет вам Бог, миледи, как можно скорее обрести здоровье. Вас очень не хватает в крепости.

— Да я почти в порядке. — Моя попытка улыбнуться, кажется, не удалась. Бедивер не чужой, обмануть его нелегко. Даже от Артура мне удавалось скрывать порой свое не лучшее состояние, но от пристального взгляда рыцаря худоба и бледность не укрылись. На меня опять навалился стыд за всю ту ложь, которая налипла на меня за последнее время. Но честного ответа он от меня не дождется. Ничего, кроме осуждения не дождаться от него и мне.

— Завтра собиралась встать и выйти, — несколько неосмотрительно заявила я.

— Не стоит торопиться, миледи. От вас действительно многое зависит.

Мы еще помолчали, изучая друг друга. Мне очень хотелось, чтобы он ушел и оставил меня наедине с моими страданиями.

— Наш милорд Артур очень нуждается в вашей помощи, — неожиданно добавил он.

Я поспешно отвернулась. Кротость в его голосе не содержала ни грана презрения, и это меня смутило.

— При чем тут Артур? — спросила я, пытаясь придать словам равнодушный оттенок. Не получилось. Прозвучало довольно горько. Мне явно не хватило самообладания. Я закусила губу, пытаясь сморгнуть непрошенные слезы. После болезни они слишком легко наворачивались на глаза.

Бедивер быстро подошел и взял меня за руку.

— Леди Гвинвифар! — Он встал на колени, чтобы не наклоняться надо мной. — Простите мою самонадеянность, но я должен сказать. Ваш муж любит вас, даже если сейчас он этого не показывает. Мы говорили с ним после высылки Медро, и его отношение к вам мне понятно. Он хотел бы найти слова, чтобы вернуть ваше расположение, но пока не нашел, наверное. Прошу вас, миледи, поговорите с ним, примиритесь. У вас это получится лучше, чем у него, а польза будет всем.

Я отняла руку и ощутила привкус крови во рту — слишком сильно прикусила губу.

— Зачем вы это говорите? Я нарушила все законы, по которым вы с Артуром живете во имя вашей же цели. Я предала вас. Ни перед Артуром, ни перед Богом я не могу раскаяться, потому что до сих пор жалею, что мой план не удался, до сих пор считаю, что место Медро в аду. И как мне помириться с Артуром? Ты ведь тоже презираешь меня! Не смей мне лгать! Я устала от лжи. Лучше бы ты меня ненавидел!

Рыцарь коротко взглянул на меня и опустил голову.

— Миледи, — прошептал он, — да кто я такой, чтобы ненавидеть или презирать вас? Если бы вы совершили во сто крат худшее, я и тогда любил бы вас… — он заставил себя замолчать и сжал покрывало на постели. Я с удивлением коснулась его плеча, он поднял глаза, и от этого взгляда у меня перехватило сердце.

— Не верьте, — продолжал он после паузы, — ваш господин не презирает вас. Он озабочен, потому что любит и ценит, потому что понимает, какая угроза исходит от Мордреда. Ему стыдно за своего сына и за то, что он сам желает ему смерти. Он зол на себя, зол на вас, зол на весь свет. Поверьте, я не стал бы лгать только для того, чтобы доставить вам удовольствие.

Вот теперь слезы хлынули всерьез. В довершение к этому я чихнула, а потом раскашлялась, похоже, вдобавок к лихорадке, простудилась еще. Бедивер протянул мне чистую тряпицу из сложенных возле постели. Я вытерла лицо, отсморкалась и попыталась остановит слезы.

— Простите меня. Я всегда плачу, когда ко мне проявляют доброту. Если Артур и в самом деле чувствует то, что вы говорите, почему он сам мне не скажет? Да, да, я помню, по-вашему, он надеется на какое-то чудо, которое сможет примирить нас. И вы считаете, что это чудо должна совершить я? Господи, неужто мне опять лгать, что я раскаиваюсь, что я так рада, что Медро остался жив? Да этого и в помине нет! — Я посмотрела на рыцаря, но в его глазах не заметила ни тени осуждения, только сострадание.