Тени

Селена прошлась взглядом по своему телу. На ней была бледно-голубая больничная сорочка с узором в виде спиралей на тон темнее. Она завязывалась на спине, и Селена чувствовала, как узлы впивались там, где должны быть лямки от бюстгальтера, если бы она его носила, и ниже, на пояснице.

Казалось странным думать, что ее тело функционировало сейчас относительно нормально. И реальность, что это продлится недолго, принесла с собой шокирующую ясность.

— Знаешь, — прошептала она. — Никогда бы не подумала, что в смертельной болезни есть свои плюсы.

— И что же это? — осведомился он напряженно.

Она снова встретила его взгляд.

— Благодаря ей ты не боишься говорить то, что на самом деле думаешь. Правда порой пугает, но не тогда, когда есть нечто более страшное по сравнению с честностью… например, перспектива умереть. Поэтому я скажу, почему именно твое «дерьмо», как ты выражаешься, очень важно. Что бы тобой ни двигало, что бы ни вызывало… — она описала круг, охватывая свое тело. — … эту дыру внутри тебя? Мне кажется, что с помощью тех женщин ты пытался убежать от этого. Я думаю, что ты спал с теми женщинами на протяжении многих лет для отвлечения… и тот факт, что ты не хочешь признавать это? Меня тревожит, что ты просто используешь меня как еще один способ убежать от себя самого, лучший способ. Что может быть более соблазнительным или эффективным, когда не хочешь решать свои собственные проблемы, чем одна конкретная смертельно больная женщина?

— Господи, Селена. Я так совсем не думаю. Совсем…

— Ну, может, тебе бы следовало. — Она наклонила голову, и на нее свалилось очередной осознание, словно тонна кирпичей. — И я скажу тебе кое-что еще. Осталось ли у меня тысяча ночей или всего две? Я хочу провести их с тобой… но только честно. Трэз, я не хочу быть твоим новым оправданием. Я хочу видеть тебя здесь, рядом с собой, но между нами все должно быть по-настоящему. У меня нет ни сил, ни времени на что-то иное.

В повисшем молчании она ждала его ответа. Но как бы неловко ни было, она не откажется ни от единого слова.

Она сказала все, что было у нее на уме.

И словно освободилась.

Глава 16

Абалон был не привычен к насилию. Ни во внешнем мире, ни — тем более — в доме, где его дочь спала, брала уроки пения и трапезничала с ним.

Когда Рейдж буквально воздушной почтой послал Тро к ногам Рофа, Абалон заглушил свой вздох ладонью. Было абсолютно немужественно показывать свой шок перед Братьями, и он молился, чтобы никто не заметил.

Казалось, так и было. Они сконцентрировали свое внимание на светловолосом, одетом по-простому мужчине, который, фактически, представлял собой половой коврик перед ботинками Короля.

Роф улыбнулся, обнажая клыки, которые казались длиннее пальцев Абалона.

— Не жди, что я помогу тебе встать. — Когда Тро начал подниматься сам, Король скрестил руки на груди. — И не проси кольцо. Рискуешь получить им по морде.

Оказавшись на ногах, Тро отряхнулся и расправил плечи. Он был далек от размеров Рофа, но его также нельзя было назвать легковесом, его тело было солдатского, а не худощавого сложения, свойственного представителям их класса.

— Я ничем не заслужил подношение вашего кольца, — сказал он низким, мрачным голосом.

— Вот так сюрприз, в чем-то мы согласны. — Солнечные очки Рофа повернулись на голос Тро. — Так, мой парень Абалон говорит, что у тебя что-то на уме.

— Я ушел от Кора и Шайки Ублюдков.

— Хочешь клеймо на память сей важной даты? — пробормотал Бутч.

— Могу оформить такое своим капотом? — бросил Рейдж.

Брови Рофа напряглись на границе с черными очками, будто он не одобрил вступление в разговор его воинов.

— Смена курса, не так ли?

— Мы с Кором разошлись в целях.

— Вот уж точно.

— Разногласия зрели давно. — Тро посмотрел через плечо, и Абалону бы хотелось избежать его внимания. — Как помнит мой далекий кузен, я не солдат от рождения. По причинам, от меня независящим, я был вынужден воспользоваться сомнительным великодушием Кора. И последний затребовал оплату в виде продолжительной службы. Обнаружив меня много месяцев назад в том переулке истекающим кровью, вы могли убедиться, что его способы подтверждения лояльности далеки от переговоров.

О, да, это верно, Абалон помнил. Какое-то время тому назад Братство нашло Тро, брошенного умирать с ножевым ранением в живот, нанесенным не рукой лессера. На самом деле, как слышал Абалон, мужчину ранил главарь Шайки Ублюдков. Братство, рассчитывая получить информацию о нем, забрало Тро, а потом выпустило в мир с сообщением для Кора.

Ходили слухи, что Лейла кормила бойца, когда он оказался на пороге смерти. Избранная предложила ему свою вену, думая, что он благородный солдат, а не враг Короля.

Запутанное дело.

Ноздри Рофа расширились, будто он изучал запах мужчины.

— И как, по-твоему, я должен отреагировать на твои новости? Без обид, но твое положение и твои связи не влияют на мой мир ни в коей степени.

— Но повлияет знание об убежище Шайки Ублюдков.

— И ты собираешься сказать мне, — отозвался Король скучающим тоном.

— Думаешь, я лгу?

— Когда-нибудь слышал о Троянском Ублюдке? — выплюнул Ви. — Я как раз смотрю на такого.

Подбородок Рофа напрягся.

— Называй нам адрес, если хочешь. Но, как и твои политические связи, берлога Шайки Ублюдков находится за пределами моих интересов.

— Тогда ты глупец…

Все Братья разом бросились вперед, и, очевидно, только мощный крик Рофа сохранил Тро голову на плечах.

Король подался вперед, понижая голос до псевдо-шепота.

— Дебил, сделай себе одолжение, прояви больше адекватности. У этой толпы безумных ублюдков серьезные проблемы со слухом, когда речь касается моих приказов, и ты им нравишься не больше, чем мне. Хочешь дожить до следующей ночи? Придержи коней в этом отношении.

— Кор должен беспокоить тебя, — продолжал твердить Тро. — Он способен на все, и солдаты на его стороне страдают той же прямодушной преданностью, что и твои люди.

Роф слегка рассмеялся, и этот смех казался более злобным и смертельно-опасным, чем неприкрытая агрессия со стороны Братьев.

— Спасибо за совет. Постараюсь его не забыть. Абалон?

Абалон, неясно пискнув, кинулся вперед.

— Да, мой господин.

— Ты собираешься позволить ему остаться? Как родственнику?

— Нет, я сказал ему, что он должен уйти этой ночью.

— Не вышвыривай его в угоду мне. Меня не волнует, где он живет и что делает.

Абалон нахмурился… и задумался, а не понизили ли его в звании.

— Я верен вам одному. В моих глазах он запятнан, чтобы ни говорил о своих соратниках.

Из горла Рофа вырвался неясный звук, и он повернул лицо к Тро.

— Ты говоришь, что не поддерживаешь цели Кора.

— Да.

— И не собираешься их преследовать.

— Да. Определенно точно.