Тени

Секунду. Он не станет спускать штаны. Поэтому весь анализ ни к чему.

Кор встал, отказываясь думать дальше того факта, что он просто не хотел обнажаться перед ней. — Сейчас нам лучше окончить встречу.

— Почему? Мне бы хотелось видеть тебя. В этом нет ничего сложного.

Если бы, думал он.

— И почему ты этого хочешь?

— Я полагала, что ты желал заняться со мной сексом. Ради этого все и затевалось, разве нет?

Кор лениво подошел к ней, в нем кипело раздражение… и кровь в венах. Упершись руками в подлокотники кресла он подался вперед, заставляя ее вжаться в подушки.

— Я намереваюсь, — отрезал он, — когда придет время, избавить тебя от наглядности. Поэтому я не могу понять, как презентация поможет тебе пройти через то, что ждет тебя впереди.

Его поразила поднявшаяся в ней волна гнева. Она испытывала по отношению к нему страх. Любезность. Грациозное самообладание, благодаря чему он уважал ее также сильно, как и желал ее.

Но гнев был в новинку.

— Что тревожит тебя? — спросил Кор. — Что подвигло тебя на это?

Без предупреждения и с удивительной силой она отпихнула его в сторону и вскочила с кресла.

Лейла прошлась по комнате, описав узкий круг перед камином, и от эмоций воздух завибрировал вокруг нее.

В конце концов, она остановилась перед пламенем, положила руки на бедра, будто вела внутренний спор.

— Моя сестра умирает, — выпалила она.

Кор выдохнул проклятье.

— Мне жаль.

— Ее жизнь подходит к концу. — Лейла положила руки на круглый живот. — У меня никогда не было настоящего любовника. Несмотря на эту беременность, я чувствую себя девственницей.

Кор сел на мягкий подлокотник кресла. Точнее, рухнул на него. Во-первых, он ненавидел мысли о том, какой именно процесс сделал ее беременной. Во-вторых…

Он покачал головой, отбрасывая мысль.

— Мужчина ведь не обошелся с тобой дурно?

— О, нет. И я люблю Куина. Он — моя семья. Но, как я уже говорила, секс произошел во время моей жажды и нес одну цель — зачатие ребенка. Я почти не помню произошедшего. — Она посмотрела на него, от мерцающего света она казалась невыносимо прекрасной. — Моя сестра умирает. Я живая, но я толком не жила. Вот почему я прошу… покажи мне.

***

Такого не должно быть между ними.

Лейла не собиралась открывать душу перед Кором. Или просить его о том, о чем она попросила.

Но с того момента, как она зашла в этот домик, ее мозг разрывался в двух направлениях: одно — здесь с ним, второе — в той смотровой комнате учебного центра.

Где она стояла над скрюченным телом своей сестры, с ужасом осознавая, что еще одну из них поразило Окостенение.

Паранойя заставила ее гадать, не больна ли она? Могла ли она передать болезнь ребенку. У нее не было приступов, но когда они начались у Селены? Лейла была моложе Избранной… это всего лишь вопрос времени?

Конечно, была вероятность, что эта ментальная пробуксовка была связана с гормонами. Лейла заметила, что с беременностью ее мысли стали чаще путаться.

Но это не меняло реальности, что, будучи беременной девственницей, она боялась так и не познать секса. Злилась, что судьба обделила ее. Была благодарна за малыша, но задыхалась из-за нужд своего тела.

И Кор был единственным, к кому она могла обратиться. Все Братья женаты, и к тому же, она не думала о них в сексуальном плане. Более того, едва ли она в ближайшее время вступит в контакт с кем-то из представителей мужского пола.

Кор был единственным шансом выразить ядовитую смесь страха и желания.

Он прокашлялся.

— Тебе нужно хорошенько подумать об этом.

Опустив глаза, она сосредоточилась на его бедрах, на выпиравшей длине в районе ширинки военных штанов.

— Уже.

От резкого вдоха его мощная грудь расширилась, и Кор опустил руки, прикрываясь. На его пальцах виднелись вены — еще один признак мощи его тела, и внезапно Лейла задумалась, как эти руки будут выглядеть на его члене.

— Уходи, сейчас же, — сказал он. — И подумай…

— Нет.

— Лейла, я не игрушка. Меня нельзя достать из ящика, поиграть… а потом отбросить в дальний угол. Открыв определенные двери, потом уже не получится закрыть их до конца. Ты понимаешь? Я всем своим существом хочу тебя, но я уважаю тебя и твое положение. Это против моей природы, и под давлением я могу сойти с пути. Особенно когда дело касается секса.

Когда его слова проплыли по напряженному воздуху, его взгляд прошелся по ее телу, от чего она почувствовала себя обнаженной, будучи полностью одетой. И с округлившимся от беременности животом.

— Я просто хочу смотреть на тебя, — услышала она себя. — Я хочу знать, как ты выглядишь, когда ублажаешь себя. Я хочу начать с этого.

Закрыв глаза, Кор покачнулся.

— Лейла.

— Мое имя звучит в твоих устах как слово «нет»?

— Я не стану отказывать тебе, — простонал он, поднимая веки. — Но ты должна быть уверена, что хочешь этого. Подумай об этом днем.

На этом он обхватил себя, сжимая кулак вокруг тяжелой эрекции.

— Тогда завтра ночью, — услышала она себя.

Но она уже знала, что отсрочка ничего не изменит… хотя она и понимала на каком-то уровне, что он был прав. Она словно отклонилась от курса, рикошетом отскочила от страданий Селены к какому-то дикому выражению собственной душевной проблемы.

— Завтра, — подтвердил он. — А сейчас тебе нужно уйти.

Подойдя к двери, она оглянулась на него. Он был рисован жесткими линиями, плечи напряжены, высоко подняты, бедра подрагивали, будто он собирался в любой момент броситься вперед.

— Кор…

— Иди, — рявкнул он. — Уходи отсюда. Убирайся!

Затеребив замок, она открыла-таки дверь и выскочила в морозную ночь. По сравнению с теплом коттеджа, воздух был бодрящим и леденил нос, а ее пальто давало мало защиты. Но она не замечала дискомфорта…

Кор закрыл за ней дверь, и когда та со стуком захлопнулась, она услышала щелчки запирающего механизма.

Ей нужно идти.

Она должна уйти.

Но она осталась на месте, дыхание вырывалось из открытого рта клубами, поднимаясь и исчезая на холоде. Оглянувшись, она убедилась, что на территории никого не было, ни звука ходьбы или разговоров, мелькавшего сквозь деревья света.