Теодор и Бланш

А через месяц Тед отвез свою молодую супругу в столицу, к королевскому двору, где перед всеми придворными, в пышной зале для аудиенций, представил королю — как свою жену, одну из знатнейших дам королевства.

Его величество очень тепло отнесся к молодой чете и лишь выразил удивление, почему де Валитан так долго не появлялся при дворе.

Герцог изящно поклонился.

— Мне казалось, было вообще большой дерзостью с моей стороны явиться сюда, так как ваша сестра, ее высочество принцесса Изабелла, ясно дала понять мне, чтобы я не появлялся не только во дворце, но и вообще в столице. Только необходимость представить вам мою супругу, ваше величество, толкнула меня на смелость ослушаться приказа принцессы.

Король изумленно повернулся к Изабелле, сидевшей рядом, на изящном креслице у его трона.

— Сестрица, что-то я не пойму: о чем говорит нам этот молодой дворянин?..

Изабелла — ей, кстати, с тех пор так почему-то и не удалось выйти замуж, словно и на нее пала часть заклятья, наложенного тогда на герцогство Валитан — стала женщиной далеко не такой красивой, какой была в юности. Она высохла, пожелтела лицом — которое удлинилось, а зубы немного выдвинулись вперед. Пытаясь хоть как-то сгладить неприятное впечатление от своей внешности, ее высочество накладывала на себя толстые слои белил и румян, но — увы! К тому же раздражительный и сварливый характер принцессы никоим образом не улучшал ее взаимоотношений с окружающими. Женщина стала несносна, и ее терпели лишь благодаря титулу. Сейчас она во все глаза глядела на Валитана — молодого, прекрасного, изящного, — и во взгляде ее было абсолютное непонимание!

На вопрос брата она еле смогла пожать плечами.

— Если вы соблаговолите припомнить, ваше величество, — пробормотала Изабелла, — то герцог Валитанский пятнадцать лет назад просил моей руки. Когда же я поехала к нему в замок, то столкнулась с возмутительным пренебрежением и страшным запустением… и, оскорбленная, велела ему более не появляться при дворе. Но… но… — принцесса беспомощно умолкла.

— Кажется, тогда я имел честь сказать вам, что попал в беду, — невозмутимо напомнил Теодор.

— Сударь, тот человек и вы — совершенно разные люди, — в замешательстве возразила Изабелла. — Кажется, тогда я стала жертвой ужасного недоразумения! Не будь вы теперь женаты и попроси моей руки, я с радостью согласилась бы!

Тед усмехнулся.

— Увы, ваше высочество! Вы имели такую возможность, но упустили ее. Тот человек и я — одно и то же лицо, а беда, в которую я тогда попал, заключалась в заклятье, наложенном на меня одной могущественной волшебницей. Снять его с меня могла лишь женщина, но, к сожалению, ваше высочество, вы не пожелали стать той женщиной.

— Но ваш возраст!..

— В моих владениях время текло медленнее, и для меня прошло всего пять лет.

Вмешался король.

— История, которую вы нам рассказываете, герцог, необыкновенна. Но не будьте так дерзки с Изабеллой. К тому же на нее уже жалко смотреть! Она и так несчастна.

— Бедняжка! — вырвалось у Бланш. — Но, ваше величество, ваша сестра ни за что унизила Теодора в тот момент, когда ему как никогда требовалась поддержка. Она не только не пожалела его, она насмеялась над ним!

— Сударыня! — почти взвизгнула от негодования принцесса.

— Ваше высочество, вам неприятны мои слова? — ничуть не смутилась молодая герцогиня. — А каково же было Теодору?

— Вы забываетесь!

— Изабелла, я не боялась противостоять чаровнице, воля которой повелевала ходом самого времени; я не боялась встречаться лицом к лицу с вампирами. Так неужели вы думаете, что я побоюсь всего лишь принцессы?..

Король добродушно рассмеялся.

— А у вас смелая супруга, герцог! И все же, миледи, я надеюсь, просьбу — не приказ! — просьбу своего короля вы уважите?.. Сжальтесь над Изабеллой!

Бланш грациозно присела.

— Просьбы моего сюзерена для меня священны.

Принцесса встала.

— Герцог, — голос ее дрожал, — наверное, тогда я поступила очень жестоко. Сейчас я вижу вас, такого молодого, обаятельного, счастливого… Вы сказочно красивы! Я злюсь на себя и завидую леди Бланчефлер. Но я… В тридцать лет я уже старуха. Я старая дева!.. Ваша жена права… Я никчемное создание. Хоть вы простите меня!

Теодор взволнованно ответил ей:

— Ваше высочество, сам много выстрадав, я не могу спокойно видеть мучения другого человека. Если это принесет вам душевный покой, если ваши слова искренни — я от всего сердца прощаю вас!..

В ту же секунду в зале на мгновение стало темно, и этот мрак прочертил розовато-фиолетовый, трепещущий блик молнии, расколол гулкий удар грома, от которого сотрясся и застонал дворец — и вновь стало светло. А Изабелла стояла рядом с троном своего брата прекрасная, юная — и казалась ровесницей лорду и леди де Валитан…

Надо ли описывать окончание этой сцены? Надо ли говорить, какими милостями и привилегиями осыпали де Валитанов после такого король и принцесса? Как искали их расположения придворные? Молодые супруги могли хоть всю жизнь провести при дворе, купаясь в роскоши и ни в чем не зная отказа, но Теодор и Бланш предпочли вернуться в свои владения и больше не покидали их.

Прошло пять лет, и герцогиня наконец решила, что пора подумать и о наследнике. Герцог с восторгом ее поддержал, и довольно скоро Бланш забеременела, а в положенный срок быстро и легко родила. Произошло это летом, и случилось несколько неожиданно для милорда, который в тот день уехал из замка на верховую прогулку и, утомленный жарой, просто лежал на лугу, глядя в небо и вдыхая аромат травы, а над ним мирно покачивались желтые головки купавок.

Так его и застал посыльный из замка, кричавший на всю округу, что миледи рожает.

В следующую секунду Тед уже был в седле, и его конь летел, сминая высокие купавки…

Бланш родила чудесную девочку и, когда счастливый отец, стоя на коленях у изголовья, благодарил любимую супругу, от счастья бормоча бессвязные слова, лишь улыбалась, обессиленно держа его за руку.

К вечеру миледи окончательно пришла в себя.

— Как мы ее назовем? — тихо спросила она, когда вместе с Теодором, взявшись за руки, они стояли над колыбелькой дочери, нежно глядя на уснувшую крошку. На Теде была только нижняя рубашка и штаны, а на Бланш поверх ночной сорочки — лишь затканный серебряной нитью синий халат без рукавов, скрепленный на талии серебряной пряжкой с алмазами. Волосы юной герцогини свободно рассыпались по плечам, обрамляя лицо пышными волнами.

— Как хочешь, — Теодор ласково привлек к себе жену, поцеловал ее непокорные пряди — и заботливо поправил одеяльце на малышке.

Бланш счастливо положила голову ему на грудь, не отрывая взгляда от дочки.

— Я не знаю… Но знаю, как мы ее не назовем!

Они переглянулись — и рассмеялись. Тихо, почти беззвучно, чтобы не разбудить свое сокровище.

— Только не Маршбанкс! — хором прошептали они.

— Тогда я знаю, — заявил Теодор. — Мы назовем ее Бланчефлер. Бланш!

— Как? — поразилась его любимая. — Но у тебя в доме окажется две Бланш!