Теодор и Бланш

— Да, миссис Кинсли! — откликнулась Бланш.

Видение подернулось туманом. Теодор открыл глаза и увидел, что за окном занимается рассвет…

Весь этот день Тед ходил сам не свой. Под вечер на горизонте начали собираться тучи, и в их клубящейся мгле — черной, а не серой! — Теодору чудилось нечто знакомое. Свистя, бешеными порывами налетал ледяной ветер, и несколько раз вдалеке грохотали громовые раскаты.

— Какая гроза поднимается… — испуганно шептали слуги. Одна Маргерит ничего не говорила — лишь хмурилась. И нисколько не удивилась, когда в кухню быстрым шагом вдруг вошел милорд. Обменявшись одним-единственным взглядом, они безмолвно поняли друг друга. Тед побледнел.

Не обращая внимания на пораженную дворню, он подошел к экономке и просто сказал:

— Если со мной что-нибудь случится этой ночью, не позволяй начаться панике. Я доверяю тебе замок. Веди себя, словно ничего не произошло. Я верю в тебя!

И вышел.

* * *

В его спальне все было по-прежнему. Ало горел камин, уютная теплая постель ждала своего хозяина.

Быстро раздевшись, Теодор лег. И сон вновь был удивительным…

Ночь, полная светом горящих фургонов и факелов. Кровь… Крики… Тени мечущихся женщин и гоняющихся за ними крепких ребяток в солдатских легких кольчугах с панцирными пластинами на груди. И трупы…

И Бланш! Бланш, отбивающаяся из последних сил от разбойника!

— Пусти! Пусти же!.. — вырывалась она из его рук. — Пусти, негодяй!.. Помогите!! Помогите!!. Кто-нибудь, пожалуйста!..

— Отпусти ее.

К ним подъехал всадник.

— Дурак. Не видишь? Из всех этих «переселенских» куриц эта цыпочка самая аппетитная! Она для хозяина. Привяжи ее к седлу.

— О нет! Нет!.. — рыдала Бланш. — Нет!..

Теодор проснулся в холодном поту. Камин не горел. Стояла полная темнота, да стекла в окне тряслись от ударов ветра.

— О Бланочка, держись! — прошептал герцог. — И горе им, если они посмеют причинить тебе хоть какой-то вред!..

Юноша сорвался с кровати, трясущимися руками напялил на себя кое-как первый попавшийся костюм — им оказался зеленый, шелковый — тот самый, в котором однажды юный герцог застал у себя в кабинете маленькую девочку, увлеченно играющую на столе вещами своего лорда. Прицепил к поясу кинжал, затянул портупею шпаги, запрыгнул в сапоги и без шляпы вылетел во двор.

Ветер ударил ему в грудь, чуть не свалив с ног, растрепал волосы.

Теодор сквозь бурю мчался к конюшне.

Его вороной вел себя необычно: храпел и бил копытами, глаза его странно мерцали.

Взнуздав и оседлав коня, Тед вывел его из стойла, взвился в седло и, одним махом преодолев забор, мгновенно скрылся в ночи.

Ночь была страшной: темной, грозовой — хотя дождя не было, ветер поднялся штормовой. Черные тучи застилали небо, гремел гром — всегда как бы в отдалении, но сильно. Мерцали зарницы — розовато-фиолетовые молнии, ничего не освещавшие своими вспышками… Деревья стонали под ударами шквала, словно терзали их души — и светились… Светились зеленоватым тусклым свечением! Да, то была страшная ночь…

Теодор, казалось, ни на что не обращал внимания, словно все происходило совершенно естественно. Он гнал своего вороного вперед, сжав губы. Конечно, он не знал, куда держит путь, и тем не менее твердо держался избранного направления, как будто его вели! Ночь не кончалась, и хоть Тед не замечал времени, все же не мог не обратить на это внимания. Он скакал, как бешеный, и конь его словно не ведал усталости. Тринадцать часов длилась эта безумная скачка, пока наконец перед Теодором не возник из мрака высокий замок, башни которого скребли утробы низким клубящимся тучам…

Конь одним прыжком преодолел широкий ров, как будто имел крылья, но стену, уходившую ввысь, ему было не взять.

Лишь секунду длилось замешательство Теодора. Он спешился. «Ты ведь ползал по отвесным стенам, Тедди!» — усмехаясь, сам себе сказал юноша. Впервые он пожалел, что утратил свой жуткий облик вампира: как пригодились бы сейчас те его ногти!

И Теодор пополз. Я не стану описывать это долгое восхождение. Быть может, Теодора хранила какая-то неведомая сила в эту ночь. И он помнил технику ползанья по стене, хотя вместо ногтей на сей раз ему служила точкой опоры верхняя фаланга пальца. Нет, я не стану описывать его путь!.. Скажу лишь, что когда он достиг верха, пальцы его покрылись кровавыми коростами.

Оказавшись наверху, Тед в секунду обезоружил часового — вот они, бои с неведомым противником в заколдованном замке! — и, приставив шпагу к его груди, потребовал незаметно вести к хозяину.

У запертых дверей герцог приказал солдату постучать и позвать своего лорда.

Лишь только с той стороны послышались шаги, Теодор без капли жалости заколол часового. Что-что, а рисковать Бланш ради абстрактной гуманности он не собирался. К тому же в своем сне он видел этого молодчика — и то, как тот убивал мирных переселенцев.

И издевался над их женщинами.

Замок щелкнул, открываясь. Резким толчком герцог отбросил разбойника внутрь, заскочил следом и захлопнул дверь.

В комнате все было перевернуто вверх дном, белье на постели — спутано невнятным комом, а в углу у окна замерла Бланш с широко распахнутыми испуганными глазами. Плаща на ней не было, платье порвано — к счастью, не слишком сильно.

Увидев Теодора, девушка замерла, окаменев от изумления.

— Тед… — еле выдохнула она. И вдруг, вся словно залучившись от радости, громко крикнула: — Тед!..

Мужчина, отброшенный толчком де Валитана, наконец поднялся. Он был сильно пьян — видимо, поэтому борьба между ним и девушкой продолжалась так долго. Бланш привезли в замок всего часа два назад, и полчаса как вручили этому пьяному мерзавцу. И все эти полчаса она отчаянно сопротивлялась — как раз до появления Теодора.

— Защищайся! — только и сказал негодяю герцог.

Через несколько секунд все закончилось. Шпага юного лорда пронзила бандита, когда тот только начинал свой неловкий выпад.

Бланш, рыдая, кинулась к своему спасителю и, уткнувшись ему в грудь, почувствовала, как его руки обняли ее…

— О, Тед…

Теодор не мог ничего ответить, даже если бы и хотел: счастье оказалось настолько огромным, что стало мучительным. Сердце пронзила резкая боль. Лишь сделав несколько глубоких вдохов, юноша пришел в себя.

Девушка смотрела на него влажными, восхищенными, вопрошающими глазами.

— Как ты сюда попал?

— По стене, — тихо ответил он, и тут только она заметила, в каком состоянии его пальцы.