Теодорик
Шрифт:
– А как же…
Открывшаяся воронка буквально втянула в себя Иру и Теодорика, тут же с довольным чавканьем сытого хищника захлопнув пасть и растворившись в воздухе. В соборе вновь стало неестественно тихо.
Вальгард медленно отнял руки от головы, словно прислушивался к собственным ощущениям. Затем, также неторопливо выпрямившись, вскинул глаза. Угольно-чёрные, без намёка на белок, блестящие, как у зверя. Губы тут же искривились в гадкой ухмылке, а вслед за этим движением исказилось и всё его лицо. Под глазами пролегли глубокие тени, под тонкой кожей обозначились синеватые прожилки вен. Собравшиеся на переносице складки окончательно довершили его схожесть с человекоподобным зверем.
– Ну,
Глава 3
Первое, что увидела Ира, распахнув глаза, были цветы. Крупные, бледно-розовые тюльпаны. Девушка сонно заёрзала на месте. Тепло и мягко. Даже непривычно. Ира вытянула руку, проведя пальцами по шершавым обоям с завитками и крупными бутонами. Её комната. Она дома. Но подождите-ка!..
Взгляд девушки мгновенно прояснился. Тёмный Город, Нексус, Принц… Неужели всё это было только сном? Кажется, прошла целая вечность с момента, когда Ира последний раз видела эти обои и лежала в собственной мягкой, уютной кровати.
В коридоре тихонько отсчитывали секунды настенные часы, за окном громко щебетали птицы. Яркое летнее солнце настойчиво сочилось сквозь узкие щели жалюзи на окне, рисуя тонкие полосы света на стене. Судя по всему, родители уже ушли на работу.
Перевернувшись на спину, Ира уставилась на белёный потолок. Нет, никаких сомнений, всё произошедшее не было сном. Вскочив с кровати, девушка подошла к зеркалу, критически оглядывая собственное отражение. Как же она успела отвыкнуть от себя настоящей! Хотя…
Ира приблизилась к зеркалу почти вплотную, боязливо проведя пальцем по шраму, рассекающему бровь и тянущемуся вниз. Шрам Руны. Но как?..
«Ваши судьбы и личности так переплелись с этой воровкой, что я теперь не могу различить между вами грани»
Поморщившись, Ира коснулась свежей царапины на шее с воспалённым красным ореолом. Проклятый демон! А Вальгард… Его надо спасать! Надо немедленно что-то делать!
С самым решительным видом Ира подскочила к окну, подняв жалюзи вверх. От непривычно яркого солнечного света девушка поморщилась, смахнув с глаз выступившие слёзы. Да уж, это точно не Тёмный Город.
За окном кипела жизнь: мамы с колясками сновали туда-сюда, двое пенсионеров на лавке о чём-то лениво переговаривались, периодически подбрасывая стае голубей хлебных крошек, где-то вдалеке монотонно выла автомобильная сигнализация, а со стороны детской площадки доносился смех и скрип старых качелей.
Вопреки ярким краскам, Ира с каждой секундой ощущала волну мрачной безысходности. Наконец, не выдержав, она вновь опустила жалюзи, с тоской окинув взглядом свою комнату.
– Я дома.
Голос предательски дрогнул. Девушку захлёстывала обида, злость, отчаяние… Что угодно, но только не радость. Мир без магии. Она отрезана от Вальгарда и, похоже, Теодорика. Принц Тьмы просто забросил её сюда, вручил билет в одну сторону! И теперь… Теперь ей снова нужно ходить на пары, выслушивать нотации от родителей, искать благовидные предлоги, чтобы погулять с друзьями? Вести себя так, словно ничего не было? Она даже не сможет никому рассказать об этом, чтобы её не сочли сумасшедшей!
Ира обессиленно плюхнулась на пол, на мягкий ковёр, обхватив колени руками. Если она и не знала до этого слова «фрустрация», то сейчас точно прочувствовала всё его значение на себе.
– Моя история закончена. Навсегда.
Часть 2
Затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра. 3
Глава 4
Морские волны с шелестом обрушились на песчаный берег, а затем, словно устыдившись своей порывистости, поспешно ретировались восвояси. Живописный вид пляжа нарушало только тело, выброшенное на белый песок. Несмотря на ранее утро, солнце уже больно обжигало кожу. Горячий ветер, как будто игривый ребёнок, то и дело подхватывал горстки песка, швыряя в бездыханное тело и взъерошивая его тёмные волосы.
3
Мигель де Сервантес
Наконец тело шевельнулось. Или это всего лишь морской бриз треплет рубашку? Нет-нет, парень шевельнулся вновь, сонно заворочавшись на месте. Но стоило ему приподняться на локтях, как он тут же с тихим стоном зарылся лицом в песок.
– Проклятое солнце!
На некоторых материках ходили легенды, что солнце способно сжечь вампира дотла. Всё это было наглым враньём – яркие лучи не могли нанести хоть какой-то вред, однако в любом вымысле есть своя доля правды.
Пытаясь загородиться руками от солнца, Теодорик кое-как сел. Перед глазами плясали ярко-красные всполохи, вышибая крупные слёзы, ручьями стекающие по щекам. Сетчатка глаз вампира слишком чувствительна для любого яркого света.
Наконец, глаза потихоньку стали привыкать к солнцу. Окружающий пейзаж был лишён чётких контуров, а цвета были излишне яркими, но Теодорику всё же удалось узнать знакомый пейзаж даже спустя несколько веков.
– Я дома?
Он и сам не ожидал, что скажет это вслух. Возможно, ему хотелось убедиться, что всё это не очередной сон во время заточения в медальоне.
Теодорик медленно поднялся на ноги. Обжигающе-горячий песок под ладонями, тёплый ветер, словно запускающий невидимые пальцы во всклокоченную шевелюру, морские капли, оседающие на коже и одежде с каждым новым ударом волн о берег. Он так долго был бесплотной элементалью, что уже успел отвыкнуть от таких приятных мелочей. Он чувствовал себя живым.
Теодорик помимо воли широко улыбнулся. Облегчённо, радостно. Всё позади. Хотя подождите…
Вампир завертел головой по сторонам. Так и есть, на пляже он был совсем один. Куда делась Руна? То есть нет, Ира. Неужели Принц великодушно вернул её домой?
Улыбка мгновенно сползла с лица. Наверное, так и должно было случиться. Теодорик досадливо отряхнулся от прилившего к одежде песка, пытаясь подавить острый приступ разочарования.
«В конце концов, Ира так жаждала вернуться домой, в своё настоящее тело, – напомнил сам себе он, неспешно бредя к выходу с пляжа. – Она получила желаемое и, наверное, сейчас вполне довольна жизнью. Быть может даже решила, что всё ей только приснилось. История окончена. Пора возвращаться к обычной жизни».
Тропа к пляжу успела порядком зарасти, превратившись в непролазные дебри. Теодорик разодрал кожу об острые шипы кустарников, пока на горизонте показался город. В детстве он по сто раз на дню бегал этой тропой, поэтому никак не мог заплутать и выйти не с той стороны, но всё же сейчас парень всерьёз усомнился в собственном умении ориентироваться на местности.
В его воспоминаниях, с течением времени превратившихся в разрозненные фрагменты, состоящие из голосов, солнечных бликов на воде и ярких пятен, родной городок рисовался ему строгим белокаменным городом, раскинувшемся в низине. Он помнил булыжные мостовые, кованые указатели с вычурными завитками и аккуратно постриженные кустарники с листьями причудливого, багряного цвета круглый год.