Теперь я имба

— Разве риски в этом случае не выше. Пойди потом докажи, что это его оборудование. Да и проценты платились исправно, — стал опровергать идею Льва Луцкий.

— Шантаж… — сказал я, погруженный в свои мысли.

— Что? — повернулись на меня все.

— У Радонежского был на них компромат, — пояснил я, вливаясь в беседу.

— Очень в его духе, — довольно сощурился Лев. — И здесь тоже очень просто. Заманивает нового бизнесмена в мутные схемы, а потом этим же и шантажирует.

— Какой-то порочный круг получается, — потер переносицу Луцкий. — Поэтому лучше, как отец вести бизнес легально.

— Пока в городе крышуют такой бизнес, легальный будут топить, — сказал я.

— Да, никто не гарантирует, что снова повторится та же ситуация… — лукаво улыбнулся Лев, напоминая Луцкому, о отъёме у его отца фирмы.

— Счета, — вдруг выкрикнула Настасья, будто ее осенило. — В офисе Николай нашел счета. Думаю, там будет зацепка.

— А это идея, — развернулся к ней Луцкий и довольно улыбнулся, — только вот вряд ли он такие переводы хранил в офисе…

— А доверенность распространяется на банковские операции? — спросил я.

— Да… но папины счета пустые… — склонила голову Настасья.

— Не удивительно. Но нам нужны не деньги. А переводы от других частных лиц или предприятий.

— Что ж, ты как раз жаловалась, что не хочешь все лето взаперти сидеть, — улыбнулся Луцкий. — Прогуляемся до банка.

В самый разгар беседы я почувствовал, что со мной хотят связаться. Маг огня. Ольга.

Я вышел из столовой и ответил на коммуникацию.

— Леш, — увидел я в огне лицо Ольги, — а ты скоро?

— К ужину буду, говорил же.

— Просто к тебе тут… — посмотрела Ольга в даль, а затем снова переревела взгляд на меня, — из Москвы приехали.

Глава 24

— Алексей Павлович, — кивнул мне начальник отдела следственного комитета, с которым мы познакомились в Москве после пожара. — Антон Васильевич велел лично вам вручить, — протянул он письмо.

— И для этого нужно было вас в другой город отправлять? — удивился я.

— Так это письмо, так сказать, сопроводительное. А еще документы. Куда выгружать?

— Да в дом заносите.

Пара парней в форме выгрузили две коробки и занесли их в дом.

— Я думал по делу Вяземского ничего не уцелело.

— Меня к делу не допускают. Велено доставить — я доставил. Думаю, не прощаемся.

— До встречи, — пожали мы руки и москвичи уехали.

— Пылищи то, — протирала коробки Глашка в гостинной.

— Куда отнести? — подошел ко мне лакей.

— Я сам. Меня до ужина не беспокоить, — сказал я, подхватил потоком воздуха коробки и поднялся на второй этаж в одну из неотремонтированных комнат.

Первым делом вскрыл письмо. Потапов написал, что есть несколько бумаг изъятых из дома Вяземского, так же он перенаправил мне копии документов, которые, по его мнению, могут быть связаны с этим делом. Еще отписался, что не доверяет Баринову и просил меня быть с ним поосторожнее, и в случае его попыток со мной связаться передавать лично ему. Лучше связываться письменно, ведь коммуникации могут отслеживать. В Москве и еще паре регионов были замечены новые сверх магические технологии, но узнать их природу не удается, ведь после изъятия они быстро самоликвидируются.

— Занятно, — пробормотал я.

До самой ночи я провозился с документами, с перерывом на ужин. Большинство из них оказались совершенно бесполезными. Протокол Максима оказался поверхностным, будто хотел почтить память умершего начальника. Как говориться о мертвецах либо хорошо, либо никак.

В обед следующего дня к нам заглянули Луцкий с Настасьей. Сказать, что Ольга была в шоке, ничего не сказать. Они принесли еще одну коробку документов, только теперь финансовых.

— В банке аж бумага закончилась, бегали по отделам собирали, — посмеялся Луцкий.

— Дали-то без проблем? — уточнил я.

— Пытались связаться с Радонежским, но безуспешно. Пришлось нотариуса дернуть, который доверенность оформлял. Потом заявление писала Настасья с какой целью нужны отчеты. В общем просидели мы там пол дня.

— Как раз к обеду, — улыбнулась Ольга, отошедшая от шока.

После трапезы девушки остались внизу, а мы с Луцким поднялись в мой импровизированный кабинет.

Луцкий свистнул, оглядев пространство.

— Не скрою, — потер я лоб, — в попытки разобраться в делах, я заложил бумагами половину пола.

— Прибраться бы здесь.

— Нет! Ничего не трогай! У меня система.

— Как скажешь, — поднял руки вверх Луцкий и вдоль стены прошел к окну, сел на подоконник. — Знаю, что еще рано, но подвижки есть?

— Не одной зацепки. Но это только начало расследования.

Затем я прогрузился в счета. Все эти дебеты-кредиты. Даже не заметил, как Луцкий ушел. Возможно он даже попрощался, но я этого не помню.

— Даже с Рогачёвым дела имел, вот же гад, — дошел я до счетов полугодовалой давности. — И сумма не малая, — бурчал я, разглядывая документ, — отложим.

Все документы, которые я посчитал подозрительными, отложил, чтобы передать Орлову.

А еще я понял одно — Радонежский принимал проценты наличкой, а потом клал себе на счет. Удобно. Не прикопаешься. Хотя было два барона, что перечисляли ежемесячно суммы на счет Радонежского. Возможно это первая зацепка.

* * *

— Может легче все предприятия в области проверить… — опустив голову на руку, сказал я и посмотрел на тестя.

— Да проверил уже. Ты думаешь с чего вся знать так переполошилась, — встал из-за стола Орлов и прошелся по кабинету. — Притаились все. Лешка, надо подождать пока шумиха уляжется. Все ж не безголовые. Бухгалтерию почистили, рабов спрятали. Примерные отличники, тьфу их за ногу.

— А если я тайком…

— Слушай, ты уже с Радонежским дел натворил. Смотри, попадешься, я тебя выгораживать не стану.