Терминаторы

Прямо над головами сверкнула ещё одна вспышка.

– Если это он, то парень просто мастерски владеет машиной, пробормотал Уэйнрайт.

– Не забывай, он уже был здесь раньше и ориентируется на огни Ситло, сказал я, пытаясь убедить скорее себя, чем его.

– Грант боится садиться вслепую, - отозвался он.

– Он просто в ужасе, если Гаффер дышит ему в затылок, - заверил я и принял решение.
– Пожалуй, можно рискнуть.

– Что? Посадочные огни?

– Нет времени, - бросил я, лихорадочно роясь в своем рюкзаке. Просигналим пароль, - мне уже удалось найти фонарь, и я полез через валуны к взлетной полосе.
– Вы с Сафаразом на всякий случай прикройте меня с разных сторон.

Став в центре площадки, я просигналил "п-л-о-в" и почти немедленно получил ответ "е-с-т-ь". Гаффер, - решил я, - морзянка ещё хуже, чем у меня.

Вертолет продолжал снижаться и слишком отклонился в сторону, мне пришлось просигналить ещё раз, и пилот скорректировал траекторию. Наконец он завис прямо надо мной, ветер усилился, а шум стал оглушительным. Загорелись посадочные огни, и я оказался в центре слепящего круга света. С победным видом я махнул рукой и шагнул в темноту, но тут в мою спину ткнулась что-то твердое.

– Подними руки вверх и держи их повыше, - перекрывая рев мотора, прорычал мне в ухо мужчина и для верности ткнул пистолетом в спину.

Другой человек вбежал в световой круг, замахал руками и отступил назад для безопасности. Мотор в последний раз рявкнул и замолк, вертолет коснулся земли, а наступившую тишину нарушал только затихающий рокот медленно вращавшегося винта. Тот, второй снова вошел в освещенный круг. Последние сомнения исчезли: это был врач-немец.

– Спасибо за помощь, парень, - сказал человек за моей спиной.
– В ней не было особой необходимости. Мы уже час вели эту задницу на посадку, - я попытался повернуть голову, но ствол только сильнее впился в мою спину. Без шалостей, - предупредил он и кивнул в темноту.
– Эй, вы, двое, выходите с поднятыми руками, а не то этот тип получит пулю.

Грант уже спрыгнул из кабины. Только Грант, и больше никого.

– Жуткая посадка, - пожаловался он, картинно стягивая перчатки. Чертовски трудная, но получилось превосходно.

Тут он узнал меня и плюнул мне в лицо, но не во все горло, как принято на Востоке, а деликатно, как дамочка, пытающаяся убрать с язычка прилипшую крошку табака. Человек за моей спиной почувствовал, как напряглись мои мышцы, и снова ткнул в спину пистолетом.

– Полегче, приятель!
– предупредил он и рявкнул на пилота.
– Пошел к черту, педрила проклятый, или я спущу его на тебя!

Потом мужчина набрал воздуха и крикнул.

– Выходите! Площадка окружена, у вас ни единого шанса. Считаю до десяти, а потом нажимаю курок. Раз... два... три...

Я завопил на урду, так чтобы стало понятно обоим:

– Кхара ко яо-доно! (Оставайтесь оба на месте - прим. авт.).

И почувствовал боль в спине.

– Еще один такой фокус, и он будет последним, - пригрозил мой противник и добавил.
– Можешь врезать ему, лапочка, но держись подальше, когда я досчитаю до десяти. Четыре... пять... шесть... семь...

И только Грант меня ударил, проклятый остолоп Уэйнрайт с поднятыми руками вышел на свет и двинул ему в челюсть - великолепный хук с левой.

Бандит за моей спиной качнул пистолетом в его сторону. Пуля угодила Уэйнрайту прямо в лоб.

От удара я упал на колени, - несмотря на прозвище, действия Гранта лаской не отличались. Мужчина снова повернулся ко мне и действительно выстрелил, но промахнулся, поскольку пуля Сафараза снесла ему полголовы. Я плюхнулся ничком, выхватил пистолет и, как ящерица, выскользнул из освещенного круга. Немец рванул к вертолету и схватил какой-то пакет. Парень был сообразительный, поскольку на упаковке отчетливо выделялся красный крест. Он держал его перед собой, вопя от ужаса:

– Нихт шиссен! Доктор!

Но патан посчитал эту штуку отличной мишенью, и пуля его винтовки пробила аптечку, а заодно и врача.

Я с трудом поднялся на ноги и поискал глазами Уэйнрайта. Его нигде не было. Из темноты выбежал Сафараз.

– Река, сахиб, - орал он.
– Уэйнрайт-сахиб упал в реку!

Помню только, как крикнул ему прикрыть меня и бросился в воду.

– Уэйнрайт, Уэйнрайт, ублюдок чертов, где...
– бурный поток подхватил меня, как пробку, потом меня выбросило на каменистый берег, патан старался меня удержать, а я пытался ударить его по лицу.

– Бесполезно, сахиб, - увещевал он.
– Его больше нет. Наша смерть его не воскресит.

Я уже не сопротивлялся и плакал, как ребенок.

– Он сказал, что должен выйти в круг, - продолжал Сафараз, - а не то бандит убьет Риза. Я ничем не мог тебе помочь: пока тот не повернулся к Уэйнрайту, он все время торчал у тебя за спиной. Его смерть была не напрасной, что хорошего горевать о смерти храброго человека.

Мы вскарабкались на крутой обрыв и вернулись к посадочной полосе. Грант уставился на свой сжатый кулак и довольно хихикал. Когда мы вышли на свет, он завизжал, как баба. Когда человек до смерти напуган, не стоит бояться, что он солжет.

– Ну, ладно, - устало бросил я.
– Что все-таки произошло?

– Я не осмелился вернуться в Лахор, - затараторил Грант, - приземлился в Джаландхаре и тут же позвонил Робсону. Он привез на машине рацию, и мы смогли с ними связаться. Мне приказали вернуться. Что я мог сделать? Если бы отказался, Робсон меня просто застрелил бы. Вернись я в Лахор, там меня взяли бы в оборот ваши люди. Дайте мне шанс, Бога ради, дайте...

– Сколько их здесь?

– Я знаю только про этих двоих: американец и немец-врач, которого я сам привез, потом ещё больной на носилках...
– он замолчал, и его вырвало.

– Где они прячутся?

– Не знаю... клянусь... Я никогда не видел этих мест, разве что ночью. Робсон что-то говорил насчет домика у реки, недалеко от посадочной полосы...

Чувствовалось, что пилот не врет, но лишняя проверка ещё никому не мешала.

– Устрой ему пешаварскую цирюльню, - приказал я Сафаразу, - но на этот раз пожестче.

Патан опустился на колени за спиной Гранта, оттянул ему голову и медленно провел острием по коже. Кровь каплями текла по горлу и впитывалась в куртку.

– Это все, что я знаю!
– визжал пилот.
– Мне нечего больше сказать! Нет, нет, нет...
– запричитал он и затих.

Сафараз связал его и оттащил с глаз долой за камни. Я обыскал убитых.

У американца в поясе на теле оказалась толстая пачка валюты в долларах, швейцарских франках, рупиях, и три паспорта. Со всех трех фотографий смотрело одно и то же лицо, только имена были разными: Эдвин Джеймс Фостер, Харли Уинстон Гринслейд и Джон Реншоу Бут, и с разными адресами в Портленде, штат Орегон, Дейтоне, штат Огайо и Вашингтоне, округ Колумбия соответственно. Один из них оказался инженером, второй коммивояжером, а третий - агентом по продаже произведений искусства. У немца в карманах оказались только золотой портсигар с пакетиками белого порошка и шприц для инъекций в кожаном футляре.