Терминаторы

Уэйнрайт потянул меня за рукав и отвел назад.

– Сейчас мы над перевалом, - прошептал он.
– Похоже, все завалено снегом. Если посадить вертолет здесь, это смягчит посадку.

– Тебе виднее, но лучше взять управление на себя. Пилот явно потерял голову, - посоветовал я.

– Не глупи. Мне ни разу не приходилось управлять такой штуковиной.

Я оторопело уставился на него, тяжело вздохнул, сглотнул слюну и постарался взять себя в руки.

– Сажай машину, - приказал я, возвращаясь к пилоту.

– Идиоты проклятые!
– огрызнулся он.
– Кругом лежит снег!

– Конечно, - парировал я, - он смягчит посадку.

– Под ним могут оказаться скалы, ямы, трещины, - Грант вцепился мне в руку.
– Слушай, кто бы ты ни был, отмени приказ. У меня пока хватит горючего добраться до Лахора.

Пока я боролся с искушением последовать его совету, раздался голос Уэйнрайта.

– Сажай вертушку, грязный ублюдок, или мне придется сделать это самому, - рявкнул он и наградил пилота увесистой оплеухой.

До сих пор мне не по себе от этой картины. Ветер свистел над перевалом, и вертолет крутился в воздухе, как пьяная стрекоза. Машина пошла вниз, у Гранта на лбу выступил холодный пот. Ниже, ещё ниже, пока мы не оказались над кучей снега, который тут же взлетел в воздух. Машину тряхнуло, но не успел я облегченно вздохнуть, как она снова взмыла вверх, выровнялась, опять плюхнулась вниз, завалилась на бок и замерла.

Грант обмяк в кресле, издавая какие-то булькающие звуки, мы с Уэйнрайтом оказались на полу, а несчастный Сафараз, про которого я успел забыть, выглядывал из двери грузового отсека, нещадно понося все дьявольские изобретения двадцатого века.

Рация стала подавать признаки жизни, в наушниках послышался треск. Я поднес их к уху.

– Вызываю Ангела один. Как слышите? Прием. Повторяю, Ангел один. Как слышите? Прием.

Я выключил рацию и оттащил Уэйнрайта в сторону.

– Сколько отсюда по твоим расчетам до сигнальных огней?

– Пятнадцать минут полета, - отозвался он.
– Выбросить пять на поворот, ну что-то между десятью и пятнадцатью милями к северо-западу от них.

– Они могли видеть нашу посадку?

– Ни в коем случае. Осторожно!
– он нырнул мне за спину и бросился на Гранта, который уже схватил наушники и микрофон. На этот раз пилоту досталось по полной программе, после чего Уэйнрайт повернулся к рации и выдернул несколько разъемов.

– Не осложняй себе жизнь, Грант, - предупредил я.

– Я только поднял это барахло, чтобы не наступили, - фыркнул он.

По моему указанию Сафараз его обыскал и стал следить за каждым его движением, а я попытался открыть дверь кабины, но скоро понял, что она снаружи завалена снегом. Уэйнрайт отыскал лопату и топор, отжал на несколько дюймов дверь и постепенно нам удалось сделать подкоп, открыть её и прорыть лаз наружу.

Представьте себе накрытый белой скатертью большой обеденный стол, стоящий под углом сорок пять градусов, и поставьте в самом центре точку. Этой точкой был наш вертолет, который по самый винт ушел под снег. Теперь над ним возвышалась только верхушка редуктора и маленький сегмент хвостового винта. Пушистый снег продолжал валить, так что вопрос о их полном исчезновении был делом времени.

Такой идеальной маскировки мне ещё видеть не приходилось.

– Что дальше?
– спросил Уэйнрайт.

– Будем ждать рассвета. Нечего терять время, вернемся в кабину и зададим нашему приятелю пару вопросов. Случилось так, что именно он вывозил из госпиталя наших знакомых.

– Тогда какого черта он работает на Йева?

– удивился Уэйнрайт.

– Понятия не имею, но собираюсь выяснить, даже если придется действовать жестко.

– Надеюсь до этого дело не дойдет, - отозвался Уэйнрайт, который терпеть не мог допросов с пристрастием.

– Вряд ли он сможет упорствовать долго, - заметил я.
– Ему не слишком-то хотелось верить в твой блеф насчет управления вертолетом. Прими мои поздравления. Ты напугал меня до смерти. Пошли, - я нырнул обратно в нашу нору.

Грант сидел на полу, прислонившись спиной к накренившейся перегородке, и нервно следил за Сафаразом, который забавлялся своим кайбером.

Одновременно с выключением мотора перестали работать обогреватели, освещение перешло на аккумулятор, а мороз крепчал. Я выключил свет, оставив только лампу на шарнире над навигационной картой, и направил её в лицо пилота.

Грант нервно щурился и часто моргал. Ему было где-то под тридцать симпатичный круглолицый парень из рекламного ролика зубной пасты. Такие люди действовали на меня, как ядовитый плющ.

– У меня мало времени, Грант, так что можешь либо честно отвечать на вопросы, либо мой патан вытащит тебя наружу и перережет глотку.

Он поежился и облизнул пересохшие губы.

– В этом нет нужды. Что вас интересует?

– Кому ты хотел нас продать?

– Не знаю.

Я приказал патану устроить ему пешаварскую цирюльню. Он усмехнулся, ухватил Гранта за волосы и запрокинул его голову назад. Кожа на шее натянулась, и по ней нежно прошлось лезвие кайбера.

Грант завизжал.

– Кто эти люди?

– Я уже говорил, что не знаю... не знаю... в самом деле... Один человек в клубе предложил мне работу...
– с трудом выдавил он.

– Продолжай.

– Отпустите меня... пожалуйста... прикажите ему меня отпустить...
– у него началась истерика.

Я кивнул Сафаразу, и тот отпустил свою жертву.

– Он знал, что я пилот у мистера Шалома, и предложил подработать на стороне. По его словам, нужно было выручить одного бедолагу.

– И великодушный Грант, конечно, согласился. Что это была за работа?

– Нужно было забрать больного из госпиталя в горах...

– И дальше?

– Привезти его туда, где вы должны были высадиться. Он заверил, что на земле все будет подготовлено, но особой радости мне это не доставило. Похоже, вы не понимаете, насколько опасны полеты в горах, особенно ночью...

– Но все же ты это сделал. В ночь на семнадцатое. Хватит болтать, Грант, говори по-существу.

– Я доставил его сюда. Он был на носилках, а с ним ещё врач...

– Немец по фамилии Рейтлинген, нам и это известно. Не стоит вилять, а то этот нож может не только щекотать. Кому ты их передал?

– Каким-то оборванцам, которыми командовал белый, но он со мной не разговаривал, а когда я стал расспрашивать про обратную дорогу, принялся мне угрожать.

– Каким образом?

– Сказал, чтобы я поживее убирался, а если вздумаю болтать, меня прикончат.

– Ладно, а тот тип в Лахоре, который тебя нанял, что за птица?

– Его зовут Робсон, он хозяин небольшой фирмы по импорту и экспорту товаров, контора возле отеля "Нида".

– В чем же был его интерес?

– Робсон знал девушку, которая руководит тем госпиталем. Она хотела помочь этим людям, а он - ей.