Терминаторы

– Никаких обязательств, - увещевал он, - можешь отказаться в любой момент, и я не буду на тебя давить. Мне просто хотелось бы выслушать твое мнение. Давай, Риз, ты единственный человек, у кого я могу просить помощи. Мне кажется, ты это знаешь.

Но я совсем не разделял его уверенность. Мне трудно было представить, что он вообще мог просить помощи у кого бы то ни было. Услышать от него подобное признание просто интересно, и, если говорить честно, я был заинтригован. У меня давно не осталось иллюзий по поводу природы шпионажа или таинственных субъектов, зарабатывавших этим ремеслом на жизнь, но Уэйнрайт в нашем деле был одним из немногих честных людей. Я сказал Гафферу, что мне он не нравился. Это не совсем так. Если говорить точнее это он меня недолюбливал. Уэйнрайт считал, что во время совместной работы над предыдущим делом я не поленился ещё и настучать на него. На самом деле это не имело ничего общего с действительностью. Просто старый ублюдок оказался ещё и интриганом. Ему не составило труда переиначить на свой лад какое-то положение моего отчета и познакомить со своими домыслами Уэйнрайта, а тот мне этого никогда не простил.

Теперь же виновник этой заварухи потянулся за бутылкой и щедро наполнил мой бокал, а затем плеснул несколько капель на дно своего. Перехватив мой взгляд, он криво ухмыльнулся.

– Все нормально... Я не намереваюсь накачать тебя до беспамятства, просто мне нельзя пить. Проклятая язва.

– Перейдем к делу, - предложил я.
– Сегодня вечером я собираюсь вернуться в Индию, а без паспорта придется немного прогуляться.

– Тебе говорит что-нибудь фамилия Поляновский?
– поинтересовался он, и я нетерпеливо кивнул.

Неуместный вопрос. Фамилия эта попала на первые полосы всех известных газет. Он был первым секретарем советского посольства в Дели. На одном из внутренних рейсов в Калькутту доисторический "Дуглас" местной авиакомпании захватили террористы и посадили на заброшенной посадочной полосе где-то у северо - восточной границы. Самолет взорвали, а экипажу вместе с пассажирами разрешили добираться до благ цивилизации в пешем порядке. Вернулись все - за исключением Поляновского, которого бандиты увели с собой. Он-то и стал предметом торга. Сначала за его освобождение потребовали отпустить двенадцать сидевших по разным тюрьмам политзаключенных - китайцев. Переговоры ещё продолжались, но по общему мнению индийское правительство, слишком озабоченное сохранением дружеских отношений с великими державами, готово было уступить всем требованиям.

– Ладно, - продолжал Гаффер, - значит, ты в курсе. А кто по-твоему выкрал Поляновского?

– Как сообщали, это были маоисты, действовавшие без ведома китайского руководства.

– Эти люди пока ещё не готовы к подобным фокусам, - покачал головой он.
– В наши дни для захвата самолета одного желания и пары томиков председателя Мао явно недостаточно.

– Они могли нанять кого угодно.

– Нынешние расценки на захват самолета колеблются в районе двух миллионов долларов. Думаешь, китайцы, отчаянно нуждающиеся в иностранной валюте, готовы расстаться с такой суммой ради двенадцати никому не нужных бездельников?

– Тогда кто?

– Сами русские.

– Похищать своего же? С какой стати?

Он стал похож на самодовольного фокусника на детском утреннике, триумфально извлекающего из маленькой шляпы громадного кролика.

– Он собирался сбежать к американцам.

– Проще было самим уладить это дело, не прибегая к таким сложным трюкам, - возразил я.

– Может подскажешь, как?

– Вызвать в Москву. Самое очевидное решение.

– Его отозвали ещё за две недели до похищения, - сообщил Гаффер.
– Он оправдывал промедление болезнью желудка. Но хитрость заключалась не только в этом. Ему начали что-то подмешивать в пищу. Поляновский догадался и под каким-то благовидным предлогом питался только лично купленными на базаре консервами. Долго так продолжаться не могло, рано или поздно до него бы добрались.

– И что он предпринял?

– Вошел в контакт с янки, попросил ускорить события и получил добро. Его должны были отправить из Калькутты рейсом "Пан Америкен", и предложили ночью перелезть через ограду посольства, где будет ждать машина. Затем аэропорт, ночной рейс в Калькутту, - но самолет захватили.

– Как им удалось все узнать?
– полюбопытствовал я.

– Его жена решила, что не хочет менять Москву на Вашингтон, и выдала мужа резиденту КГБ.

– Значит, вся эта возня с обменом просто игра? Его наверняка давно нет в живых.

– Им не хочется выглядеть варварами, - поморщился Гаффер.
– Мне бы чертовски хотелось, чтобы свои сами свели с ним счеты. По крайней мере, нам было бы легче. Нет, он все ещё жив, и, как мне кажется, сейчас в руках какой-то другой группировки.

– Какой?

Он безнадежно пожал плечами.

– Можно подумать, мне самому это не интересно. Послушай, постарайся меня не перебивать, и я расскажу, что было дальше, - Гаффер стал загибать пальцы.
– Во-первых, что касается индийского правительства, здесь все ясно. Китайская группировка похитила иностранного дипломата и держит его заложником ради освобождения двенадцати никому не известных политзаключенных из индийских тюрем. Индусам неприятности ни к чему. Они согласны выпустить этих типов и договариваются о передаче. Во-вторых, они не знают о роли американцев, но янки из кожи вон лезут, чтобы заполучить его первыми. Это их самое крупное приобретение с момента побега Петрова в Австралии. Но на этом этапе они мало что смогут предпринять. Пока все переговоры ведутся между индусами и китайской группировкой. В-третьих, однажды ночью сотруднику ЦРУ Уилбуру звонят в Калькутту, и с ним разговаривает Поляновский. Сомнений этот факт не вызывает. Именно Уилбур поддерживал с ним связь и лично знает Поляновского.

Тот заявил, что держат его не там, где все думают, а в каком-то другом месте. По его словам, о китайцах - заключенных можно забыть, тем людям, в чьих руках он находится, нужен только один человек, никому не известный араб по имени Ибн Шакур. Это обыкновенный уголовник, отбывающий в Израиле срок за воровство. Никакой политической подоплеки. Передайте его, и Поляновского без лишнего шума отдадут американцам. Обычная сделка.

Итак, Уилбур тут же связывается по прямому проводу с Вашингтоном, и ещё до утра все улажено...

Гаффер тяжело вздохнул.

– Хотел бы я, чтобы свора наших кабинетных коммандос с отполированными в креслах задницами умела действовать так оперативно. Шесть истребителей и пара ракет "земля - воздух" отправились в Израиль за одного ничем не примечательного заключенного. Чертовски выгодное для кого-то дельце.

Ибн Шакур выходит из тюрьмы и оказывается здесь. Уилбур плохо знает обстановку на границе Индии и Непала, где должен состояться обмен, и ЦРУ заручается нашим сотрудничеством. Я ввожу в операцию Уэйнрайта, а тот связывается с тобой. Один из наших гениев ради собственного спокойствия настаивает на необходимости информировать обо всем индусов, а те выставляют в качестве надзирателя Надкарни. Теперь ты знаешь все...

– Значит тот араб, которого мы вели...
– начал я.

– Был Ибн Шакур.

– И они его пристрелили.

– Сам мог убедиться. Эти ублюдки все ещё удерживают Поляновского и подняли цену за него до пяти миллионов. Если деньги не доставят, они оставят себе его голову как сувенир. Вот такие дела.

– Настоящий ребус.

– Именно. Ради всего святого, оставь в покое карри. От одного его вида у меня может разыграться язва.

– Плохи твои дела, - буркнул я, отправляя в рот очередную партию риса с соусом.

– Ну, так ты берешься за это дело?

– Какое?

– Не изображай простака, Риз, - устало бросил он.

– Извини, но я не понимаю, какое отношение это имеет к нам. Из твоего рассказа следует, что все это касается американцев, индусов и русских, с возможным присутствием на заднем плане китайцев.

– Уэйнрайт.

– Что с ним?

– О, Господи! Он на той стороне. По своей воле или нет, не знаю. Может быть его уже нет в живых.

– Только Уэйнрайт?

– Ну, если тебе попутно удастся нащупать какую-то ниточку, буду только благодарен, - он изобразил смущенную улыбку.
– Янки обходятся с нами очень любезно, но, по моему, считают, что именно мы заварили всю кашу. Мне хотелось бы расставить точки над "и".