Термит
Шрифт:
– Умно. Ты молодец, - он говорил глухо и медленно из-за торчавшей в зубах сигареты.
– Стреляй, я тебе все прощаю за цигарку.
Термит усмехнулся:
– Я и сам такой. Люблю это дело.
– Угу. С детства куришь?
Столбик пепла упал Нинену на подбородок, и Термит осторожно стер его.
– Нет. Я только в университете регулярно начал. А в школе так, по сигаретке в месяц, да и то в старших классах уже. Помню, когда мне было лет тринадцать, один пацан из нашей компании во дворе украл пачку сигарет у какого-то лоха из кармана.
– И что вы с ними сделали? Продали?
Термит ухмыльнулся:
– Нет, играли в "хорошего человека". Две спички складываются серными головками друг к другу, оборачиваются папиросной бумагой, которую поджигают так, чтоб тлела. Ну и игроки передают эту штуку друг другу, пока она у кого-то в руках не вспыхнет. У кого загорелось - тот и "хороший человек". Вообще-то, изначально игра называлась "пидор", но никто из нас пидором быть не хотел.
Нинген хрипло рассмеялся, едва не выплюнув чинарик:
– И кто же был "хорошим человеком"?
– Не я.
Термит снова навел на него пистолет. Красная точка спокойно лежала на бледном лбу скриптора.
"У меня и руки не трясутся".
– Тем лучше для тебя, - прошептал Нинген.
– Джонсмит, например, был, и ты видел, чем это для него кончилось.
Палец прижал спусковой крючок.
"Мать твою, Мордред!"
– Это ты создал Зверя?
Нинген молчал.
– Ты?
– Нет, конечно же, нет.
На губах скриптора заиграла довольная улыбка. Он чуть выпрямился. Гордо, будто вспомнил свой триумф.
"Сволочь!"
44. Точка
Когда Термит входил в больницу, его бил озноб, когда же выходил - его трясло от жара. Лицо пылало, как в лихорадке, и касания ледяного дождя в этот раз показались прохладными успокаивающими поцелуями. Пистолет упирался ручкой в ребра, и это легкое давление напоминало о случившемся в палате.
Пуля вылетела будто сама, по своей воле. Мгновение - и улыбка Нингена стала белой, замершей, замороженной. Навсегда.
"Одним махом я убил и Морреда, и Зверя. Будем надеяться, что без импульсов Нингена маньяк продолжать не сможет. Осталось только закончить игру и показать остальным свои карты. У меня должна собраться выигрышная комбинация, должна!"
Термит купил пачку "Даггерз" в киоске и сел на поезд.
Дома, автомобили и прохожие по-прежнему отражались в стеклянных стенах небоскреба "Войда". Здание синдиката не затронули ночные беспорядки. Оно оставалось таким же непоколебимым, как египетские пирамиды.
Термит помахал рукой зеркальному двойнику и вошел внутрь. В поезде он пожалел, что не переложил пистолет в карман, откуда было бы удобнее доставать, но фойе "Войда" выглядело так же спокойно, как и всегда. У лифтов скучали два охранника. Термит прошел между ними, в напряжении ожидая резкого оклика, но его персона никого не заинтересовала. Несмотря на все ночные события, в здании синдиката шел простой будничный день.
Из скриптория доносилось чуть слышное гудение и мерное пощелкивание клавиш. Обычнейшие, скучные звуки.
Термит достал пистолет, снял куртку и повесил ее на руку, скрыв оружие. Заглянул в зал: у компьютеров сидели сотрудники, ни одного из которых он не знал.
– Вам кто-то нужен?
– тощий парень с сиреневым ирокезом обернулся к двери.
– Да. Я... со мной раньше работал Нинген, но он в больнице. Мне сказали поговорить с Катей.
– Она в проекторной, - когда скриптор поворачивал голову, его глаза блеснули синим.
"Интересно, качественные у него аугментации, или их тоже можно взорвать микроволновкой?"
Он поправил куртку на руке и отправился в проекторную. Как и всегда, там было темно. Зеленые и золотистые структуры парили в воздухе, медленно оборачиваясь вокруг оси, которая представляла собой застывшую человеческую фигуру. Блики скользили по ее коже и зачесанным назад металлизированным волосам. Термит на миг представил себе обнаженную спину и рой голографических мотыльков над ней. Он сглотнул.
– Здравствуй, Катя.
– Привет, - отозвалась она, не отводя взгляда от огромной сложной модели, похожей на полупрозрачное легкое.
– Я хотел извиниться.
– За что?
– За все, что сделал... за все, что сделаю.
– Сделаешь?
– Мне нужен человек, который провел бы меня по этажам "Войда". В восьмой отдел. Мне придется заставить тебя...
Она резко повернулась. С серег слетели электрические заряды.
– Черта с два!
Термит стряхнул куртку с руки и приставил пистолет ко лбу Кати. Она упрямо выпятила подбородок:
– Ты не выстрелишь. Не сможешь!
– Смогу. Я убил человека, чтобы попасть в синдикат, я выполнял грязную работу для Джонсмита. И именно я подстроил несчастный случай с имплантами Нингена.
"И именно я прикончил его всего лишь час тому назад".
Она побледнела:
– Зачем?!
– Так мне приказали. Солнышко, ты мне нравишься, поэтому будь хорошей девочкой, не заставляй убивать себя.
– У меня все равно нет доступа и паролей к восьмому.
– Ничего, все это есть у меня.
– Синдикат это так просто не оставит. Они убьют тебя!
Термит хмыкнул:
– К тому времени, как они спохватятся, я буду уже в безопасности. Давай, веди!
– Ты трахнутый на голову отмороженный псих!
– Катя...
– Ты не представляешь, что может сделать синдикат!
– она почти кричала.
Кровь на зеленых оливках, пропитавшийся алым белый халат...
– Тихо. Прошу тебя.
Катя спрятала лицо в ладонях. Термит слышал, как она отрывисто, громко дышит. Наклонившись, он подобрал куртку и снова спрятал под ней ствол. Обнял девушку левой рукой и зашептал ей в ухо:
– Пожалуйста. Делай, как я говорю. Мне нужно дойти только до входа в их крыло. Синдикат даже не узнает, что ты мне помогла.