Термит

– Черт, я бы и пожить тут не отказался, - пробормотал Термит, ступая на мягкий ковер.

– Да-а, - протянул один из охранников, усаживаясь на кожаный диванчик.

Глаза марионеток были неестественно блестящими, а движения - слишком медленными.

"Этот импульс долго не продержится".

Термит взял изрезанными лезвием пальцами окровавленную руку охранника и еще раз прижал рану к ране. Повторил то же самое со вторым и повернулся к женщине: она в страхе прижалась к противоположной стене лифта.

"Черт! У нее уже пробивается ужас через директиву подчинения. Так я и знал, что сознание будет сопротивляться такому импульсу".

– Родная? Ты боишься меня?

– Кровь...

– Только несколько капель. В этом нет ничего страшного.

– Я не хочу!

– Я и не собираюсь резать тебя.

– Правда?

– Да, - раздраженно ответил он и поцеловал женщину в губы.

Она обвила руками его шею, и Термиту пришлось силком разрывать ее объятия, когда тихая трель сообщила о том, что лифт приехал.

Пентхауз был залит солнечным светом - фальшивым светом, поскольку тот день выдался пасмурным и серым. Но тут капризы погоды никого не волновали. Лампы под потолком и растения в кадках создавали иллюзию летнего полдня. Пахло землей, цветами и морем.

Термит достал из кармана новое лезвие и спрятал его между пальцев правой руки.

– Где шеф-то?

– Сегодня есть только зам.

– Сгодится.

Они прошли мимо композиции из лилий и мелких красных роз и оказались перед пустым и полутемным залом конференций. Поверхность огромного полированного стола казалась темным омутом. Цветов тут не было, но сквозь открытые двери проникал их сладкий, тяжелый аромат.

Термит и его марионетки пересекли зал. Прицелы на карабинах охранников фосфоресцировали, как кошачьи глаза.

– У меня нет ключа в кабинет...

– Ничего.

Рявкнула короткая очередь. Пули пробили замок, из круглых дыр вырвались лучики света. Внутри кто-то коротко взвизгнул.

Термит распахнул дверь ударом ноги и ворвался в минималистично, но дорого обставленный кабинет. Худой человек в официальном костюме безуспешно пытался выбраться из-за стола. Бестолково размахивая руками, он столкнул на пол ноутбук и кипу испещренных цифрами бумаг.

– Спокойно.

Термит схватил банкира за запястье. Белоснежные манжеты окропило кровью, но человек перестал дергаться.

– Тихо.

Бедняга расслабленно опустился на эргономическое кресло.

– Ты уже вызвал полицию, да?

Чуть заторможенный слабый кивок.

– Позвони им и скажи, что произошла ошибка. И открой хранилище.

– Через компьютер я могу отпереть только внешнюю оболочку. Для внутренней нужно мое ДНК.

– Хорошо, значит, пойдешь с нами.

Банкир безвольно кивнул. Термит сунул в рот сигарету, но зажигать на всякий случай не стал. Он стоял, покусывая фильтр, и наблюдал за действиями марионетки, изредка давая отрывистые указания. Почему-то эта механическая покорность, с которой исполнялись его приказы, угнетала его.

Убедившись, что сигнализация отключена, а двери к хранилищу открыты, он снова загнал своих подопечных в лифт.

Мария стояла перед зеркальной стеной и красила губы помадой цвета спелого персика. Ее ждало важное дело, но не поправить макияж было невозможно. Последний поцелуй оказался слишком крепким и сильным, с резким мятным вкусом. Она глубоко вздохнула, вспоминая. Не просто поцелуй, а нечто большее. Магический ритуал, наполнивший ее знанием, открывший ей сокровенную тайну. Теперь она понимала, что не одна, что она, Мария, лишь часть чего-то огромного. И когда тихий голос из центра их сплавившихся воедино душ приказал ей сделать кое-что, она с радостью поспешила взяться за работу.

Подарив своему отражению воздушный поцелуй, женщина, звонко цокая каблуками, поспешила выйти из зала. Ледяной ветер тут же вцепился ей в волосы, а тонкая блузка плотно облепила кожу. Но все это было неважно.

Обежав вокруг здания банка, женщина набрала код на гаражных дверях. Обогнула ряды легковушек и остановилась перед инкассаторским фургоном. Эта машина принадлежала банку и маскировки ради была выкрашена в легкомысленный розовый цвет, с зеркала внутри салона свисали разноцветные бусы. С первого взгляда никто бы и не догадался, что кузов бронированный, а двери запираются не хуже сейфовых.

Вместо замка у фургона имелась панель для распознавания папиллярных узоров и компьютерный разъем. Женщина быстро вставила флешку. Щелчок - и водительская дверь приоткрылась, а на приборной панели зажглись датчики.

– Я еду!

Забравшись в салон, женщина вывела машину из гаража и остановила ее у одного из неприметных пожарных выходов, как правило, всегда запертых. Долго ждать не пришлось.

46. Кровь

Марионетки проворно складывали груз в инкассаторский фургон. Термит стоял, опершись на стену: он чувствовал себя очень уставшим и очень счастливым.

"Я выиграл, черт возьми! Я выиграл!"

Банкир все чаще оглядывался, его взгляд становился более осмысленным: действие импульса слабело. Термит на всякий случай направил на него пистолет.

"Импульс подавления воли - дерьмо, действует слишком мало времени. Впрочем, плевать. Дело сделано!"

Убедившись, что все погружено, он сам закрыл хитрый замок. Банкир и охранники отступили в сторону, только служащая по-прежнему преданно заглядывала в глаза. Термит рывком открыл дверцу автомобиля и вскочил на водительское сиденье. Пробарабанил пальцами по рулю.

– Я с вами?..
– женщина в перламутровой блузке тронула его за плечо.

– Иди ближе, помоги мне.

Он достал из кармана куртки заполненный автошприц и тонкий резиновый жгут. Закатал рукав левой руки и приказал марионетке перетянуть вену. Игла хищно вонзилась в плоть, нано-структуры матрицы смешались с кровью. Термита затошнило. Он согнулся, упершись лбом в руль.

"Черт! Кажется, две моих матрицы подряд - это слишком".

– Вы в порядке?

Он с трудом выпрямился и кивнул:

– Да. Прощай. Прости меня.

Автомобиль взвизгнул шинами, когда Термит нажал на газ. Охранники вздрогнули, а один, опомнившись, выстрелил по колесам.

– Они же бронированные, болван!
– Термит швырнул пустой шприц в окно и выехал на оживленную улицу.

На перекрестке стояла Линда Берри. Ее длинные ногти сверкали, как кинжалы, когда она убирала за ухо прядь волос, легкое белое платье обрисовывало контуры тела. Она задумчиво и сладострастно жевала резинку.