Терновый куст

^{16 июня 1995}

Другая

Случайные, нелепые словаЛепечутся вошедшими в немилость:Топор. Приговоренной, головаДолжна была скатиться.И скатилась. Но я-то до сих пор еще жива?Предсказанное впрок — осуществилосьА я-то до сих пор еще жива!Так дышится теперь, как отжилаТа женщина, терзаемая мноюПечальна, беззащитна и мила… —Земная ты, и я тебя не стоюТвой взгляд уже теряют зеркала,А я не пожалею, не прикроюКусками ткани мертвого стекла.Лукавить не посмею — не со злаНе прячу — потому, что замечаю,Что снова разбиваюсь пополам,И в новом отраженьи оживаетБесстрашна, горделива и светлаДругая. Я почти ее не знаю,И в новом отражении — светла.

^{18 июня 1995}

Дорожное

Лица не помню: разные черты,Как близишься, на свете проступают.Я вижу новый сон — в беспамятстве, как ты,И каждый предыдущий забываю.Избавленной от прошлого вполнеМерещится при соприкосновеньи:Две тени в пустоте, в дорожном полуснеНездешнее бездомное мгновенье.Тогда иду, не ведая пути,Попутчика в лицо не узнавая,И новые слова хочу произнести,Но каждое до времени растает. Напомнишь ли: предчувствием бедыЕще вчера мне виделось сближенье?Но ты забыл мои вчерашние черты,Насмешливостью пряча удивленье.

^{21–22 июля 1995}

* * *

Из сна в другой — а снится, что проснулся,Запутались волокна тонкой пряжи,Забылся, заблудился, не вернулсяТвой ангел ничего тебе не скажет.Урывки сна — растерзанные клочья,Бессонница: на лбу и пальцах сажа…Ты можешь спать спокойно этой ночьюТвой ангел ничего тебе не скажет. Держите чутко ушки на макушке:Такие откровения — не лажа,Храните просветленных под подушкой…Но ангел ничего тебе не скажет.

^{Август 1995}

* * *

Тлели угли: последнимОжидала я утроЯ, покорная ветру,Разбросавшему кудри,Быть блаженной до стонаВ предвкушении смертиПочитала и знала,Что хожу не по тверди, Что моя оболочкаТак бессмысленно вскрытаВ неприкрытые щелиНе грешно, не сердитоСвищет мглистый мой ветерОн погубит беззлобноТело слабой улитки,Оголенной, ознобной.Это будет не больноВсе давно отболело,Я просила у ветра,Чтоб меня пожалели,Чтоб задули последнийУголек оголтелый,Я играла, шутилаИ его проглядела, И во сне прошептала:Этот — будет последним,А последнее утроБудет трепетно-летним,И во сне проходилаПо знакомой дорогеВсем чужая, хмельная:Ты, прохожий, не трогай,Я тебе не попутчик,Не судья и не благо,Хорошо, что ненужнойДогорела бумага…Он пришел, ураганныйЯ смеялась и пела(Уголечек последний,Как же я проглядела?) Он пришел, ураганныйЯ навстречу, дурная,Растопырила руки:Так, от края до края,Весь ли мною впитался?Или вынул из тела…Чтоб со мной он ни сделал,Знаю только — летела.Я летела, летела!Как сладки сновиденья,Если, жалости чуждой,Не страшиться паденья,Я себя не жалелаНевеликое делоОт такого разбиться,И летела, летела. До печенок родноеУпоение ветромЯ вдыхаю и слышу:Так волнуются недраПробужденных вулканов,Нет сквознячного страха!Из последнего пеплаС небывалым размахомСкоро вырвется пламя,Так покорное ветру,Разбросавшему кудри,Что, на жалость не щедрый,Раздувает последнийУголек. Засыпая,Я его проглядела.И проснулась — живая.

^{Июнь 1995}

Молитвы куклы

Вне удивленья и вне ожиданья событийЖизнь ли? —О Небо, терпенью не будет конца!Связаны руки.А я покоряюсь —Ведите,Но, умоляю,Снимите повязку с лица.

1

Я верую: прекрасно мирозданье,В котором место есть такой рабе,Что предпочтет смиреннейшей мольбеНелепое подчас негодованье. Сосуд, пустышка, кукла — как невинно,Не плакавши от битого стекла,Я требую, чтоб кровью истеклаВ трагедии высокой героиня.Чем громче каюсь, тем строптивей ропотГордыни — возвеличивая роль,С готовностью приму любую боль…Но истекаю — клюквенным сиропом.

2

Если бы снегом до крыши мой дом занеслоЖдать бы тогда у окна, торжествуя поминки:Исчезновение старой до зуда картинки,Исчезновение мира за мутным стеклом…Размыкается круг — жаль, что не навсегда,Разрушается мир — жаль, что не без следа,А за ним, как ни тщусь, пустота. О распахни, о помилуй, дорога длиннаСнова искать оправдания собственной тени?Не пожалею уставшую от пробужденийВечную девочку возле слепого окна:Лишь добавить огня, и притворства чуть-чуть,Бить себя по рукам и клевать себе грудь,А зачем это было — забудь.Сколько отдашь за грошовую эту войну,Сколько закланий и жертв возвратится обратно?Слух — это дар из даров, раз глуха — виновата:Гордостью всей — непомерной, ненужной — тону.Это горлом идет исторгаемый яд,Это тают снега, это близится март,Слышишь — громче и громче — набат…