ТХ4

Сказанного оказалось достаточно, чтобы оппонент «завял», а Андрей, выждав паузу и не дождавшись возражений, развернулся и пошел к машине. Я пристроился за его спиной, невольно ожидая, что в мою спину вполне могут прозвучать выстрелы. Но, все обошлось благополучно, усевшись на заднее сиденье, я прикрыл за собой дверь. Умное авто само защелкнуло замок, перед этим дотянув дверь в штатное положение.

В тишине парковки звук заведенного мотора видимо отразился от бетонных стен, но, сидя в салоне представительского класса, я не услышал никаких посторонних звуков. Выезжал с парковки Андрей не в пример медленнее, чем заезжал, видимо все произошедшее не прошло для него бесследно. Что думал по поводу случившегося сам парень, я никак не мог понять, поэтому сидел тихо, невольно изводя себя от неизвестности.

– Ты и в правду стал бы стрелять? – выехав на дорогу и перестроившись в средний ряд, нарушил тишину Андрей.

– Я не умею, - открестился я, после чего добавил: - и вообще, я правша, а пистолет в левой руке был.

Вначале тихо, потом громче, парень просмеялся почти целую минуту. Судя по всему, я не сильно накосячил со своей самодеятельностью, так как Андрей не злился и меня попустило. Стоило расслабиться, как под подмышками тут же вспотело, а спина прилипла к кожаной спинке сиденья.

– Ладно, куплю тебе пиво, - успокоившись, Андрей обозначил свое ко мне отношение.

– Э, ну, - промямлил я и, встретившись в зеркале заднего вида с вопросительным взглядом управлявшего машиной парня, выговорил то, что меня обеспокоило: - лучше наверное химчистку салона, я тут вспотел немного.

Бросив взгляд через правое плечо на заднее сиденье, он заметил валяющийся рядом со мной пистолет.

– Ствол верни, - хмыкнул он.

Через пару кварталов машина свернула в тихий дворик и остановилась у одного из подъездов. На тройной сигнал клаксона отреагировал звонок мобильного телефона. Андрей принял вызов, попеняв кому-то что он опять вынужден ждать.

«-За бабой что ли заехали?» - испытывая дискомфорт от влажной одежды, я старался отвлечься посторонними мыслями.

Моя догадка оказалась верна. Приятная во всех отношениях, и в профиль, и сзади, и спереди, девушка впорхнула на пассажирское сиденье и уселась рядом с водителем.

– Ой, а ты кто? – одарив своего «принца» затяжным поцелуем, дева повернулась назад и заметила мое присутствие.

– Юра, - с трудом отведя взгляд от глубокого декольте, я тяжело вздохнул, представившись.

– Винипых! – не согласилась со мной дева и засмеялась собственной шутке.

– Быть тебе теперь Винипыхом, - поддержал ее Андрей, с улыбкой трогаясь с места.

Через четверть часа мы припарковались на стоянке у какого-то ночного клуба. Судя по тому, что с парковки имелся отдельный вход, ставить машины здесь разрешалось немногим. Кивнув охране на входе, Андрей прошел вперед, удерживая привезенную с собой диву за талию. Я двигался строго за спиной парня, стараясь не отставать более чем на метр-полтора.

– Винипых, не маячь, падай туда, - после того как Андрей выбрал столик и сел на полукруглый диван, дива поспешила присесть рядом с ним, попутно отдав мне «приказание».

Встретившись взглядом с парнем, я получил согласный кивок, после чего присел с другой стороны дивана, сохраняя между нами максимальное расстояние. Заметив мои «маневры», Андрей улыбнулся каким-то мыслям, после чего поманил к себе рукой, склоняясь со своей стороны над столиком.

– Ешь, пей, на сегодня все, - пояснил он: - если у меня будут проблемы, то это проблемы владельца этого заведения, он отвечает за все, в том числе и за безопасность гостей.

Откинувшись после этого назад, парень притянул к себе пискнувшую диву и попытался игриво укусить ее за мочку уха. Отведя взгляд, я начал осматриваться, оценивая помещение клуба. Танцпол располагался по центру зала, стоящие вокруг столики расходились веером, оставляя достаточно места, чтобы не сталкиваться в проходе подвыпившим людям. По периметру помещения шел балкон, сквозь ажурное ограждение хорошо было видно сидящих за столиками посетителей.

Развешанные под потолком элементы светотехники и лазерной графики, в такт грохочущей музыке окрашивали клуб сюрреалистическими красками. Предметы интерьера и люди настолько быстро появлялись и пропадали из области моего обзора, что обновленное восприятие вновь перешло в режим «форсажа».

Буквально через пять минут голова начала сильно болеть, такого количества информации, не подлежащей логическому прогнозу и оценке, оказалось чрезмерно для моего разума. Как отключить так понравившееся мне «умение» в принудительном порядке я не знал. Следовало что-то предпринять, но из-за все усиливающейся и усиливающейся головной боли, сосредоточиться никак не получалось.

Поведя вокруг себя «затравленным» взглядом, я зацепился за светлое пятно. К удаче, общая какофония цвета не могла пробиться сквозь идущий откуда-то снизу белый луч. Танцующая в восходящем потоке фотонов девушка имела более чем зрелые формы. Сосредоточившись на качелеобразных движениях ее обнаженной груди, я с удовлетворением почувствовал уменьшение болезненных ощущений под собственной черепной коробкой. Продолжая смотреть на плавные «всполохи» ее тела, мне удалось вернуть себе нормальное восприятие. Более того, голова перестала раскалываться и в нее начали поступать другие сигналы, напрямую связанные с почти обнаженной девушкой.

Раскрыв глаза, я узнал потолок собственной квартиры. Посторонний звук, видимо и разбудивший меня поздним утром, раздавался откуда-то из-за двери в ванную комнату. Привстав с дивана, я обвел комнату взглядом, оценивая разбросанные кругом вещи. Висящий на спинке стула лифчик, привлек мое особое внимание. Размер чашечки мог вполне послужить головным убором для десятилетнего школьника.

– И-и-ии-аааа! – закончив выводить очередной куплет популярной песенки, женский голос наконец-то стих.

– Бляяя, - не так громко, но куда более прочувствованнее, чем безголосая незнакомка, прокомментировал я собственное отношение к сегодняшнему утру.

Когда за так и оставшейся безымянной девушкой я закрыл дверь, часы показывали начало одиннадцатого. Стриптизёрша, а именно она оказалась в моей квартире, не слишком умело скрывала свое ко мне брезгливое отношение. Последняя фраза, брошенная ею перед тем как уйти, вопрошала меня на предмет «порошочка» для красивой и обаятельной. Буркнув, что не употребляю и не храню, я окончательно утратил в нее глазах «интерес».

«-Ну, теперь хоть понятно, что со мной она поехала будучи под кайфом, - проходя на кухню и ставя чайник, мысленно объяснил я сам себе произошедшее: - не иначе как кто-то из работников клуба специально заботится о том, чтобы все клиенты оставались довольны посещением, вот и подсуетились».

Впрочем, несмотря на негатив к употребляющим наркотики людям, я не мог не признать, что проведенное в клубе, а потом и у себя дома время, мне понравилось. То, каким методом этого удалось достичь, меня не сильно волновало. В конце концов, никто не вспоминает остающийся от коров навоз, когда пьют молоко или едят сыр.