The Darkness

– Поступай, как знаешь.

Я кивнула.

Мы подходили к дому. От прохладного ветра моя кожа покрывалась мурашками.

– А ничего, что ты оставила там своих друзей и ушла, ничего не сказав? – Дилан открыл дверь подъезда, давая мне пройти. Я вошла внутрь, сжимая губы:

– Да мне как-то все равно.

– Правда? – не верит Дилан.

– Неужели, ты считаешь меня такой «шестеркой»? – ворчу я.

– Да, - непринужденно соглашается он, проходя к лестнице. Я закатываю глаза, следуя за ним:

– Знаешь, а может, я меняюсь.

– Не уверен, - качает головой.

Я бурчу себе под нос, обгоняя парня, и останавливаюсь возле своей двери. Дилан встает чуть дальше, оборачиваясь. Я смотрю на него, выдыхая:

– Ты точно в порядке?

Дилан сделал задумчивое лицо, пожимая плечами:

– Думаю, да.

Я почесала лоб:

– Что ж, - кивнула, - тогда, спокойной ночи. Если почувствуешь, что…

– Хочешь зайти ко мне? – резко перебивает он.

Я вдыхаю, напрягаясь:

– Я, - облизываю губы, опуская глаза.

– Ничего такого. Мы просто… - он запнулся. Видимо, не знает, чего сказать. Обычно, если он приходил ко мне или я к нему, то мы занимались учебой, но какой псих будет заниматься этим в два часа ночи?

Я подняла глаза:

– Зачем?

На самом деле какая-то часть меня боялась оставаться с ним, да ещё и ночью, но другая умоляла найти весомую причину, почему я должна зайти к нему. Дилан почесал нос:

– Просто, - он вытащил вторую руку из кармана. – Мне так будет спокойно. Мне кажется, что если ты рядом, то со мной ничего не случится.

Я полностью повернулась к нему лицом. В темноте хорошо видно, как Дилану неудобно говорить такое. Он буквально признает свою беспомощность и зависимость.

Зависимость от меня и моего присутствия.

И мне это приятно. Мне нравится, что кто-то нуждается во мне.

– Что ж, - я улыбнулась, - думаю, вы меня убедили, Дилан О’Брайен, - поднялась к нему на ступеньку. – Только с вас горячий чай.

Дилан усмехается, жестом указывая наверх. Я продолжаю подниматься. Слышу его шаги за спиной.

Я вошла в его квартиру, чувствуя себя уверенней. Помню, как в первый раз боялась переступить порог, но теперь все иначе. Дилан закрыл дверь, оборачиваясь:

– Фиона спит не так крепко, так что…

– Я буду тихой, как ниндзя, - щурю глаза. Дилан облизнул губы, улыбнувшись.

Кажется, я впервые вижу ТАКУЮ его улыбку.

Я улыбаюсь в ответ, проходя за парнем в комнату. Он говорит мне подождать его здесь, а сам отправляется делать чай. Я прохожу к кровати, снимая красную кофту и туфли. Эти каблуки убивают мои ноги. Как их можно носить?

Осматриваюсь: как всегда вокруг знакомый беспорядок. На столе лежит альбом. Я прислушиваюсь, чтобы убедиться, что Дилан не идет, и медленно подхожу к столу, беря в руки альбом. Открываю. Появились новые рисунки. Может, ему легче, когда он переносит все на лист?

Но все его рисунки, наброски, они одинаковы: нечто темное, не имеющее лица, тощее с длинными руками и лысое, словно вместо головы у него череп.

Слышу скрип половиц. Кладу альбом на стол, возвращаясь к кровати. Дилан входит в комнату, прикрывая дверь.

– А где твой отец? – я сажусь на пол, опираясь на кровать. Дилан протягивает мне кружку, падая рядом:

– Он на работе.

– Ночная смена, да?

– Да.

– У него опасная работа. Не переживаешь за него? – я отпиваю немного горячего напитка, после чего поднимаю глаза на Дилана. Парень смотрит на пар, поднимающийся из кружки:

– Я не знаю. Раньше боялся, а теперь все как-то улеглось, - смотрит на меня. – Ты ведь не боишься за отца?

– Да, я уже свыклась.

– Так же и я.

Мы улыбаемся друг другу, после чего отворачиваемся. Я смотрю перед собой, вздыхая:

– Если хочешь, чтобы я осталась, то мне нужно кое-что.

– М? – Дилан хмурит брови.

Я вновь перевожу глаза на него:

– Мне нужна сменная одежда, не буду же я спать в платье, которое стоит больше, чем твоя машина?

О’Брайен смеётся:

– Понял, ну, у меня есть футболки, а из женской одежды, - задумался, посмотрев на меня. – Как тебе сарафанчик Фионы?

– Что ж, обойдусь футболкой, - ворчу я, начиная пить чай. Дилан улыбается, поднимая глаза на стену перед собой:

– Знаешь, иногда он сидит там.

– Кто?

– Там, под обоями.

Я перевожу взгляд на стену. Мне не нравится, когда он начинает говорить об этом. Хочется сразу убежать, скрыться, но если он не поговорит со мной, то с кем?

– И как ты убеждаешься в том, что его там нет? – спрашиваю, поднимаясь с пола. Дилан наблюдает за мной. Я ставлю кружку на стол, подходя к стене, и обернулась, ожидая его ответа. Дилан встает, идя ко мне:

– Никак, - качает головой.

– Безысходность, - мы говорим об этом так, словно это что-то обыденное.

Дилан поднимает брови, соглашаясь. Я смотрю на себя в зеркальце, что стоит на столе:

– Мне нужно уже смыть макияж и переодеться.

Дилан кашляет, ставя кружку на стол. Он явно нервничает. Да и меня эта ситуация не расслабляет, поэтому я волнуюсь.

– Идем, - он открывает шкаф, вытаскивая футболку. – Знаешь, у меня есть бриджи, они моей мамы.

Я приоткрываю рот, качая головой:

– Нет, не нужно.

Парень сжимает губы, напрягая челюсть, после чего закрывает дверцы шкафа, идя к двери. Я следую за ним. Мало знаю о его матери, но достаточно того, что она бросила их, чтобы у меня созрело мнение о ней.

Мы заходим в ванну, где я принимаюсь за смывание всей этой «грязи» с моего лица. Теперь, я стала прежней. Дилан сидит на крышке унитаза, перебирая пальцами и иногда смотря на меня. Я улыбнулась, когда наши взгляды пересеклись.

– Мне кажется, что тебе не идет макияж, - говорит он тихо.

– Что ж, - я усмехаюсь, - хоть честно.

Он улыбается, выдыхая.

Я оборачиваюсь, выключая воду:

– А теперь тебе нужно выйти, - беру его футболку.

Дилан моментально вскакивает, направляясь к двери. Я остаюсь одна. Нервно сжимаю края футболки, поворачиваясь к зеркалу. Чувствую себя распутной девицей, которая совращает кого-то. Ворчу, кусая губы. Кажется, я просто слишком много думаю.