The Kills

— Он оставил записку?

Гудси хоть и запомнился мне весьма неприятным и странноватым, но вряд ли заслуживал смерти.

Мими кивнула.

— Я ее не видела, — с печалью добавила она. — Джино в общих чертах пересказал. Его отец считал, что в смертях девушек и миссис Беккер есть его вина. Косвенная.

— Почему? — изумилась я.

— Потому что, как оказалось, он его сын.

— Да ла-а-адно, — у меня челюсть отпала, в прямом и переносном смысле. — Кошатница была права.

— Джино сам не свой был, когда узнал об этом. Представляешь его реакцию?

Мими закончила с прической и приступила к макияжу.

— Не наделай Гудси в молодости глупостей, Питер бы вообще на свет не появился, — продолжила она пересказ.

Я закрыла глаза, расслабляясь под лёгкими касаниями пушистой кисти.

«Поразительно, как чувство вины может сожрать человека заживо».

— Он ведь не мог знать, что Питер вырастет таким, — мне почему-то захотелось оправдать пастора. — Что результатом его связи с матерью Питера будет появление на свет маньяка.

— Не мог, — Мими постучала кистью о палетку. — Как видишь, ему этого было недостаточно.

Какое-то время мы молчали. Подруга колдовала над образом, я переваривала услышанное, размышляя, как появление Люцифера в Линдене затронуло всех жителей, радикально поменяв людские жизни. Мою жизнь в том числе. И теперь я здесь, в Чикаго, готовлюсь выйти за него замуж. У меня есть ребенок, дом — то, о чем я и помыслить не могла каких-то лет пять назад.

— Как дела в кондитерской? — подруга занялась тщательным сокрытием следов плохого отдыха.

— Довольно не плохо. Людям нравятся мои фирменные десерты, — не преминула я похвастаться. — Некоторые приезжают за ними с других районов.

— О, это серьёзное заявление, — Мими занялась последними штрихами в макияже, тыча в мое лицо спонжем что есть мочи. — Станешь известным кондитером.

— Для Люцифера я так точно лучший кондитер во всем мире, — похвасталась я. — Он бедный из спортзала не вылазит.

Подруга захихикала.

— Встретил на свою голову, — подколола она.

— Поверь мне, он не выглядит несчастным. Особенно когда приходит с работы, а там выпечкой пахнет на весь дом.

Каждый раз, когда Люцифер, возвращаясь, заставал на кухне меня с очередным кулинарным шедевром, он буквально сиял от счастья. Зацеловывая меня до умопомрачения.

— Клятву помнишь? — Мими щёлкнула колпачком помады и, критически осмотрев меня, поправила пряди спереди.

— Помню. Люцифер вообще сказал, что будет импровизировать.

— Импровизировать? — подруга едва не поперхнулась шампанским.

Я только плечами пожала.

— Сказал, за него будет говорить сердце, — передала слова своего будущего мужа.

— Ох, — Мими посмаковала алкоголь, закусила конфетой, размышляя о чем-то своем. — Это так романтично, — подвела она итог.

Бокал занял место на косметическом столике.

— Ну что? — подруга весело хлопнула в ладоши. — Одеваемся?

***

— Спасибо, — уже в сотый, наверное, по счету раз благодарил меня Джек.

— Да брось. За что? — я приглаживала юбку платья, унимая нервозность, а Мими, стоявшая рядом, шлепала меня за это по рукам.

— Испачкаешь, — изображала она строгую мать.

— За приглашение. За то, что попросила вести тебя к алтарю. Это большая честь, — Джек улыбнулся, показывая свою радость, но за этой улыбкой я разглядела грусть.

Он остался один и будет выдавать замуж не свою дочь, а совершенно постороннюю девушку, хоть я и стала для него родным человеком.

— Ты ведь знаешь, — я тронула мужчину за плечо, — как я благодарна тебе за все. Ты мне практически как отец. Люцифер тебя так точно считает моим названным отцом.

В глазах бывшего начальника блеснули слезы. В порыве эмоций он обнял меня, по-отечески, так, как обнимал бы мой отец, выдавая замуж повзрослевшую дочь.

— Ваши визиты очень многое для меня значат, — Джек взял мою руку. — У меня нет никого, кроме вас.

В холл, где мы стояли в ожидании начала, забежала ведущая.

— Готовы?

Я кивнула.

— Тогда подруга невесты и дети занимают свое место, и мы начинаем, — женщина скрылась так же быстро, как пришла.

Мими позвала к себе изрядно умаявшихся во всей этой взрослой круговерти детей — Амели с корзинкой цветов и мальчика, держащего обручальные кольца. Она что-то нашептала им, поставила детей передо мной и Джеком, сама вставая во главе.

Зазвучали первые ноты музыки, означающие наш выход. Я взяла Джека под руку, благодаря традиции за наличие рядом хоть кого-то. И на негнущихся ногах, вся слегка подрагивая в волнении буквально от макушки до пят, вышла к месту церемонии.

Гости синхронно, как по команде встали, гремя стульями. На меня сразу устремились десятки пар любопытных глаз.

«Их здесь нет. Их здесь нет. Только ты и Люцифер».

Амели, одетая в воздушное белое платье, беззаботно раскидывала впереди цветы, кружась вокруг своей оси и подпрыгивая, радуясь возможности размяться.

В тумане я плыла вперёд, фокусируясь лишь на будущем муже. Он стоял рядом со священником, улыбаясь своей самой довольной и счастливой улыбкой. В идеально сидящем на нем черном костюме, с бордовым галстуком.

Высокий, красивый, мой.

Позади него маячил Джино. Решение Люцифера сделать его шафером повергло меня ступор на добрых пять минут.

Язык прилип к небу, в голове кружилось, а в платье стало жарко. К моменту, когда я дошла до цели, казалось, оно весит целую тонну. Сердце колотилось очень быстро. Не удивлюсь, если его биение слышали все присутствующие на церемонии.

— Не волнуйся, — шепнул Люцифер.

Я выдавила из себя паническую улыбку.

— Братья и сестры, — торжественно начал свою речь священник. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить узами брака два любящих сердца...

Люцифер взял меня за руки, похоже, как и я не слушая официальную речь. Он успокаивающе поглаживал тыльную сторону кисти, сияя от счастья, пока служитель церкви произносил вводную часть.

— ...Жених и невеста могут произнести клятвы, — объявил священник.