The Kills

Гости, не удержавшись, зааплодировали, растроганные чувственными, откровенными речами.

Джино шагнул вперёд и протянул нам кольца.

— Я, Люцифер, беру тебя, Кейт, в законные жены, — Люцифер взял кольцо и надел мне на палец, — чтобы с этого дня быть вместе, в хорошие времена и плохие, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Я взяла второе кольцо, проделывая те же самые действия, повторяя обещание.

— Я, Кейт, беру тебя, Люцифер, в законные мужья, чтобы с этого дня быть вместе, в хорошие времена и плохие, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

— Объявляю этот союз скрепленным на небесах и на земле, — радостно объявил священник. — Жених может поцеловать невесту.

Толпа гостей взорвалась аплодисментами и радостными присвистываниями.

Люцифер прижал меня к себе, положив руку на талию, сплел пальцы второй с моими и поцеловал. Нежно, в то же время с напором и страстью, обнажая все свои эмоции, раскрывая их в трепетных касаниях губ. Замедляя время вокруг, оставив лишь нас двоих, обретших друг друга, спокойствие и мир.

***

В воздухе пахло счастьем. Самым настоящим, концентрированным, стопроцентным. Не знаю, для кого как, для меня это был запах кофе, выпечки и тонкий аромат парфюма любимого человека, осевший на моих волосах.

— Кейт? Ты здесь?

Я открыла глаза.

Люцифер сидел рядом. Он также не торопился приступать к завтраку. Пока я впитывала окружающую меня атмосферу, любуясь видом на узкую, извилистую улицу Рима, залитую ярким солнечным светом, он смотрел на меня и только на меня. С террасы, где мы завтракали, открывался потрясающий вид на пробуждающиеся дома, витрины магазинов, готовых открыть свои двери, и ленивых редких прохожих, снующих по улочке.

— Здесь, — я улыбнулась и подвинула к себе чашку с капучино. — Хочу запомнить момент.

— Это верное решение. Завтра мы отправимся дальше.

Я откусила кусочек свежеиспеченного корнетто с миндальной пастой, издав стон удовольствия. Кажется, это был мой самый вкусный завтрак за всю жизнь.

— У нас такой плотный график, — пробубнила с полным ртом и сделала глоток капучино.

— Помнишь, — Люцифер наклонился ко мне, ласковым движением провел пальцем по губам, стряхивая крошки от выпечки. Я перестала дышать, глядя в его глаза. — Я обещал показать тебе весь мир? Рим — это лишь начало пути. У нас медовый месяц, а зна-а-ачит, — игриво сверкнул он глазами, — впереди Флоренция, Венеция, Милан, Монако, — без устали перечислял он. — Ещё мы должны побывать в Греции.

— Люцифер, — я протянула руку и погладила мужа по щеке. — Я готова благодарить вселенную каждый день за встречу с тобой.

Он перехватил мое запястье и поцеловал ладонь.

— Как и я, — муж расцеловал мои руки. — Ты невероятная. Самая прекрасная женщина на всем белом свете. И больше я не позволю никаким бедам нас разлучить, — он поднял взгляд, устремляя его вдаль, на виднеющийся на горизонте Колизей. Затем будто очнулся от своих мыслей, наклонился, целуя легко, запечатляя нас в безмятежном миге. — А сейчас только ты, я и вечный город.

Я прильнула к его боку, рассматривая пляшущие блики на окнах, теплое марево, плывущее по воздуху, оранжеватые облака на горизонте и обласканные солнцем величественные старинные дома, простирающиеся перед нами.

Наше путешествие только начиналось. Путешествие не только по миру Путешествие вдвоем по не всегда простой жизни. Сейчас, я была уверена как никогда — мы справимся, потому что мы вместе. И по другому не может быть.

2 года спустя

— Я дома! — от аппетитного запаха, доносящегося с кухни, у меня с порога разыгрался аппетит.

— Папа! — Амели в розовом, безумно девчачьем платье примчалась меня встречать. Наперекор своей матери наша дочь любила все яркое, нежно-девичье и блестящее. — Я наисовала насю семью! — восторженно прыгала она вокруг, протягивая мне лист.

Я присел и взял у ребенка рисунок.

— Это нась дом, — объясняла дочь, тыкая пальчиком. — Это я. Это мама. Это ты, а это Фетякся и Басилик, — указала Амели на смешно нарисованных оранжевую собаку и коричневую кошку.

— Очень красиво, — похвалил я. — Давай повесим его на холодильник.

— Давай! — задорно отозвалась дочь, крепко обнимая меня за шею. — Папа, — зашептала она заговорщически, — а кто такой злоебусий?

Я аж крякнул от неожиданности.

«Ну, Уилсон! Ну зараза!»

— Это ты где такое услышала, солнышко?

— Мама сказаа на миксил, — сделала круглые как блюдца глаза Амели.

— Гм, — я натянул самую невозмутимую улыбку. — Это секретное мамино слово. Его больше никому нельзя использовать, — импровизировал я.

— Посему? — недоумевал ребёнок.

— Потому что оно волшебное, и мама его использует, только когда печет десерты, — понес я полную околесицу, лишь бы убедить дочь не повторять. — И если его узнает кто-то другой, получится не так вкусно.

— Ладно, — Амели приложила пальчик к губам. — Это будет наш секлет.

— Точно. Секрет.

Я поднялся, взял дочь за руку и пошел на кухню.

Кейт, перепачканная мукой, воодушевленно декорировала торт, испечённый к дню рождения Амели, и что-то напевала себе под нос.

— О, Люцифер, — она чмокнула меня в губы.

— Привет, — нежно обнял я жену.

— Я как раз заканчиваю.

— Как себя чувствуешь? — я положил руку на уже наметившийся животик. — Как Самаэль младший?

— Я отлично. Похоже наш сын будет футболистом, — всплеснула руками Кейт. — Такой маленький, но такой сильный.

Я позволил себе замереть на мгновение, вдыхая запах выпечки и пряных специй на волосах жены. Запах уюта, счастья. Запах нашего дома.

Питера осудили спустя несколько лет судебных слушаний и несчетное количество томов уголовного дела. По совокупности приговоров он получил пожизненное, понеся ответственность за все злодеяния: убийство Эмили и Джуди Беккер, покушение на меня, смерть дежурного в полицейском участке и, конечно же, за смерть всех девушек, подтверждением чего стали найденные трофеи. Они слишком много для него значили, что избавиться от них у душегуба не поднялась рука.

Мими и Джино решились на переезд в Чикаго. Сыграли шумную, красивую свадьбу, купили дом, совсем недалеко от нас, став нашими частыми гостями и верными друзьями.

— Амели вся в предвкушении поездки в Диснейленд, — тихонько проговорила Кейт, поглядывая на дочь.

Я повесил рисунок рядом с остальными на холодильник. Амели занялась созданием нового, весело дёргая ногой под столом.

— А я в предвкушении нашей романтической поездки на море, — я вернулся к Кейт, теперь обняв ее со спины и поцеловал в ушко. — Скоро нам будет совсем не до отдыха, — погладил живот, почувствовав сильные пинки маленьких ножек. — И правда футболист, — усмехнулся я.