The Kills

Парень больше не издает ни звука.

Прячусь назад, отползая к стене рядом с партой, сердце колотится в груди, готовое разорваться от животного ужаса, мне не верится, что это тот парень, которого я знаю. В классе царит давящая тишина, нарушаемая только медленными шагами Рикки, но стоит им прерваться, раздается выстрел. Шаг, выстрел, тихий вскрик, шаг, снова выстрел.

В ушах мерзко звенит от этих громких хлопков в закрытом помещении, чем ближе парень, тем сильнее подкатывает тошнота к горлу. На минуту он останавливается, я надеюсь, что он одумался и хочу выглянуть, как до слуха доносится клацающий звук — перезарядка.

— Сте-е-ефани, — с ехидцей в голосе растягивает имя девушки мой друг.

— Не надо, — плачущим голосом умоляет моя мучительница.

— Надо, — сурово отрезает Рикки, делая выстрел.

Я закрываю уши ладонями, жмурюсь, сжимаю губы в тонкую полоску, не разрешая себе закричать. Нутром чувствую — рядом кто-то есть. Открываю глаза, упираюсь взглядом в черные берцы с каплями крови на них. Боюсь поднять голову, встретиться взглядом с парнем, рваное дыхание от которого пересохли все слизистые выдает мой страх. Обхватываю колени руками, мысленно прощаясь с жизнью.

«Сейчас он меня убьет».

Блузка практически насквозь промокла от пота, хоть выжимай, тягостное ожидание режет изнутри тупым лезвием.

— Сиди здесь и не высовывайся, — доносится приказ сверху.

Берцы разворачиваются, тяжелыми ударами по полу оповещая об уходе их хозяина.

Слышатся стоны и плач, нарушающие убийственную тишину кабинета.

Упираюсь руками в пол, приказывая себе собраться с мыслями и осматриваюсь.

— Кейт, — жалобный голосок зовет меня откуда-то спереди.

Фокусирую плывущее от паники зрение на девушке, Стефани лежит под своим столом, моляще глядя на меня, на ее животе расползается огромное красное пятно.

Пульс, стучащий в висках бьет отрывистыми ударами по барабанным перепонкам.

«Соберись, Уилсон»

Ползу по полу вперед, собирая всю грязь ладонями, кожа на коленях противно трется о линолеум, пока я не оказываюсь возле девушки, лежащей на полу. На ее животе зияет рана, из которой толчками выплескивается кровь от каждого всхлипа. Белая блузка пропитанная кровью почти полностью, облепляет ее тело.

— Зажми рану, — я поднимаю трясущиеся руки девушки, кладя их ей на живот.

Мои руки дрожат так же сильно, адреналин не дает отключиться, заставляя мозг соображать быстрее. Резкий запах железа, висящий в воздухе, душит своей тяжестью. Вдалеке слышны выстрелы и приглушенные крики, четко различимые через плач тех, кто в кабинете, его словно приглушили, сосредотачивая слух на более важных вещах.

— Не бросай меня, Кейт, — со слезами на глазах просит Стефани, в них больше нет привычной неприязни.

— Просто держись. Скоро все закончится.

Она трясется от боли, а я понимаю, что ей нужно в больницу, но пока что никак. Время играет не в нашу пользу.

В коридоре слышны шаги. Он возвращается.

— Кейт, Кейт, — моя одноклассница сжимает холодеющие пальцы на моем запястье. — Не уходи.

— Я здесь.

— Уилсон, — гремит сзади прямо надо мной. — Зачем ты ей помогаешь?

— Рикки, не надо, — я, быстро разворачиваясь, пячусь назад, перебирая руками по скользкому от крови полу, едва на распластавшись прямо перед моим другом.

Он отрицательно качает головой, осуждающе меряет меня холодным взглядом, направляет оружие на Стефани и стреляет. Я испуганно вскрикиваю, сотрясаясь всем телом от выстрела.

— Знаешь, — он вставляет патроны и передергивает затвор, от этого металлического лязганья нутро готово вывернуться наизнанку, сейчас у него в руках уже другое оружие. — Я был о тебе лучшего мнения, — парень упирает приклад в плечо и направляет на меня дуло, смотрящее своим черным глазом в мое лицо.

Кто сказал, что вся жизнь проносится перед глазами? Чушь собачья, нет никаких картин прошлого, есть только ты, страх и неизбежность смерти в моменте, да яростно бьющееся в грудной клетке сердце.

Мой одноклассник немного раздумывает, целится в мой живот и стреляет.

***

Мне показалось у Люци случился шок от моей истории. А это ведь только ее треть. Он молчал, рассматривая остывший чай в кружке на столе.

— Я должна была заметить, понять, что он собирается сделать. Эти рисунки, он же рисовал их не один раз.

— Нет, — тихо и удрученно одернул меня Люций. — Ты была ребенком, это должны были заметить взрослые, учителя, которые, предпочли закрывать глаза. А не затравленный ребенок. Что случилось с твоим… с Рикки.

— Он застрелился. Услышал, что начался штурм школы, пошел в соседний кабинет и выстрелил себе в голову.

Я замолчала, вспоминая как поняла, что именно за выстрел сделал парень, после того, как ранил меня.

— А ты, — мужчина коснулся того участка, где был шрам, поверх футболки, — все в порядке?

Он не стал задавать уточняющие вопросы, но я поняла о чем речь.

— Да. На здоровье никак не сказалось ранение. Органы не задеты. Везение, если можно так сказать, — я слабо улыбнулась, пытаясь показать, что отношусь к его вопросу спокойно.

Детектив наклонился, невесомо касаясь губами моего лба.

«Что же, следующая история уже не вызовет в нем порывов нежности».

Я спрятала глаза от его взора, полного жалости ко мне, встала с дивана, аккуратно вывернувшись из утешительных объятий, чем вызвала удивление, которое становилось лишь больше, по мере наблюдения за моими действиями. Расстегнула джинсы, слегка задрала футболку свободной рукой, отогнула левую часть джинсовой ткани, одновременно отодвигая большим пальцем резинку белья. Показался тонкий, белый шрам возле бедренной кости слева.

— Этот я получила в шестнадцать.

***

После той ситуации в школе я осталась учиться в ней же, даже такое событие не заставило моих родителей отказаться от престижного учебного заведения. Но дружить с кем-либо я теперь побаивалась, предпочитая держаться особняком. После занятий я задержалась, читая в библиотеке. Теперь библиотека была не бегством, а местом, где мне нравилось проводить время, имея в качестве друзей лишь книги с потрепанными временем страницами.

Учебный год только начался, я была полна энтузиазма и надежд. Можно было попробовать закончить год с отличием, трудясь более усердно, чем в предыдущий, омраченный серьезной психологической травмой.