The Kills

Школьный психолог долго вел беседы с выжившими и в частности со мной, стало немного легче, но мысль о том, что я могла бы все предотвратить, одолевала меня даже после сеансов. Хотелось отыграть назад, исправить произошедшее, да только жизнь не игра, нельзя загрузиться заново и пройти уровень без ошибок.

Глубоко погрузившись в свои мысли, я иду домой с остановки, рассматривая обувь и заплеванный, грязный асфальт, исчезающий под подошвой. Не сразу слышу, как за мной уцепился какой-то тип. Оглядываюсь. Мужчина лет сорока в изношенных джинсах и серой толстовке с пятнами сутулясь идет следом. Заметив мой интерес, он слегка отстает, рассматривая битые бутылки под ногами.

Ускоряю шаг. Мой преследователь тоже. По спине бежит холодок. Я сжимаю пальцами лямку рюкзака, почти переходя на бег. Мужчина не отстает.

— Эй! — он свистит мне вдогонку.

Я начинаю бежать. Он тоже бежит. Почти успеваю завернуть за угол, как меня с силой хватают за живот, зажимая второй рукой рот и оттаскивают обратно. Рюкзак падает на асфальт, не оставляя преград. Его ладонь грубая и шершавая, воняет дешевым табаком и машинным маслом.

Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, пару раз попадаю каблуком школьной туфли по его колену.

— Сука, — злобно шипит он.

Мужчина тащит меня в подвал заброшенного дома. Я луплю его по рукам, но тщетно.

В подвале темно и сыро. Пахнет кошками и затхлостью. Под его ногами хрустят осколки и шуршит каменная крошка. Едва могу дышать из-за зажатого рта. В пиджаке жарко и неудобно. Капля пота у виска стекает по щеке вниз.

Он заносит меня в самый дальний, темный угол и переворачивает лицом к себе. Пытаюсь оттолкнуть мужчину, но он хватает мои руки с остервенелым рыком. Больно дергает за предплечья. Я поскальзываюсь, падаю на грязный пол, ударяюсь спиной и затылком.

Кручу головой, пыхтя от напряжения, не прекращаю попыток освободиться. Кругом валяется мусор, окурки, шприцы, смятые пивные банки.

— Тварь, — он наваливается на меня всем весом, прижимая одну руку, во второй угрожающе сверкает лезвие ножа.

Мужчина задирает школьную юбку. Холодная сталь царапает кожу, ныряя под резинку трусов. Лезвие поворачивается на бок, разрезая белье и кожу.

«Нож».

Свободной рукой шарю рядом с собой, ища карман пиджака. Под ладонью чувствую выпуклость на ткани. Есть.

Он дергает разрезанное белье. Неприятно холодит голую кожу. Трясущиеся пальцы достают из кармана нож. Отработанные постоянным повторением движения на автомате. Раскладываю свое оружие. Он даже не обращает внимание, так занят, расстегивая свои джинсы.

Удар.

Еще один.

Еще один.

Мужчина мычит. По пальцам течет что-то теплое. Он замедляется и мне удается оттолкнуть его.

— Кейт!

Ползу, пятясь к стене в замешательстве. К нам приближается Стэн. Он окидывает взглядом происходящее.

— Гнида, — парень пинает лежащего на земле по ногам.

Тот кричит еще громче, стараясь увернуться. Серая толстовка залита кровью, он зажимает ладонью бок.

Стэн помогает подняться мне, пряча себе за спину, испуганно рассматривая мой внешний вид.

Я слежу за его взглядом, понимая, что моя школьная форма в крови нападавшего.

Мама меня убьет.

***

— Оказалось, Стэн проходил мимо. Увидел мой рюкзак на асфальте и услышал возню из подвала, — я сделала паузу, глядя как Люций прикуривает новую сигарету, едва закончив предыдущую. — Он помог вызвать копов, но сам не остался. Мама прибежала, как только ей сообщили. Нападавший умер, — я отвернулась, рассматривая дверь квартиры. — Истек кровью.

— У тебя были проблемы из-за него?

— Нет, — я покачала головой. — Самооборона. Для меня все обошлось. Но факт остается фактом. Я убила человека.

Умолкнув растерла плечи, воздух из открытого окна слишком холодный. Люци тоже молчал, глядя в серую даль.

— Я наверное пойду, — я суетливо вскакиваю с дивана, тишина слишком гнетущая. — Понимаю, ты не хочешь меня видеть.

Я взяла свой свитер со спинки дивана, понимая, что на мне футболка Люци.

— Я верну твою одежду, — не дожидаясь ответа и не глядя на Люци, пошла к двери.

Но уже почти возле нее он догнал меня и схватил за руку.

— Стой.

Боясь реакции я осталась стоять спиной. Люций все решил сам, нежно потянул меня на себя, разворачивая лицом. Я бегала глазами вокруг, лишь бы не встречаться взглядами.

— Я не говорил, что не хочу тебя видеть. Не уходи.

Кожа покрылась мурашками, то ли от холода, то ли от его заботливого тона.

— Сейчас.

Он не отпустил меня. Повел обратно к дивану, усадил, закрыл окно, пока я сидела, потупив взгляд в пол, стискивая свитер в руке. Люци пошел в спальню, меньше чем через минуту вернулся обратно. Забрал мою одежду из рук, кладя обратно на спинку. Плеч и спины коснулось что-то очень мягкое. Плед. Он укутал меня почти по самый подбородок, который в конце ласково поднял, ловя мой взгляд.

— Ты чиста перед законом.

— А перед совестью?

— Он хотел надругаться над тобой. О какой совести речь? — недоумевал Люций.

Я хмыкнула, слабо улыбаясь.

— С точки зрения морали, я убийца.

Люций откинулся назад, ложась спиной в угол дивана и потянул меня на себя. Я устроилась на его груди, сворачиваясь почти калачиком.

— Он ведь тоже мог тебя убить. Или покалечить. Я не в праве тебя осуждать, — он крепко обнял меня за плечи. — У тебя вообще выбора особо не было.

Люций заправил прядь мне за ухо, едва касаясь шеи подушечкой пальца.

— Но ты сказал, что не стал бы убивать, вернись назад. Постарался бы взять его живым, — я тяжело сглотнула, проталкивая непростые слова. — Наверное, я тоже могла бы постараться обойтись без жертв.

— Мои взгляды связаны с жаждой мести и поиском справедливости. Во имя прошлого, — он коротко выдохнул, словно был недоволен. — Речь ведь не идет о спасении жизни в текущем моменте.

Люций умолк, гладя мое плечо, пока я, вытащив пальцы из-под пледа, обводила узоры на его груди. Нам потребовалось несколько минут, для передышки и осознания.

— Наверное после этого случая Стэн впервые посмотрел на меня как на девушку, а не ребенка, — мне хотелось завершить свою историю, открыться полностью, так же как и он мне. — Он стал оказывать знаки внимания. Встречать со школы, звать гулять. Я была в таком восторге, парень, который мне нравится, наконец-то обратил на меня внимание.

Люций молчал, я чувствовала кожей, как бьется его сердце, взволнованное моим рассказом, он со страхом ожидал, что еще за тьма таится в моем прошлом.

— Маме он не нравился никогда. Она запрещала общаться с ним, но кто слушает родителей? Верно? — я криво улыбнулась, хоть он и не видел моего лица.