The Phoenix

– Эй, кто это здесь? – вопрос повисает в тишине, но растворяется в пыльном воздухе, не найдя ответа. – Отзовитесь! Мне нужна ваша помощь…

Иди, Беатрис. И не смей останавливаться.

На этот раз это больше похоже на приказ. Мое тело странным образом набирает скорость. Ноги обжигает горячая поверхность земли, но я не могу остановиться. Моя кровь алеет на камнях, но ноги по-прежнему не слушаются меня.

– Мне больно… – сквозь сжатые зубы произношу я.

Я надеюсь на тебя. Ты обязана быть сильной с этих пор…

– Вы знаете меня?

Знаю лучше, чем ты можешь себе представить. Но не время обсуждать это.

– Остановитесь, пожалуйста. Мне нужно передохнуть.

Адская поляна измотала меня. Тело – ненужная тряпица, болтающаяся на ветру. Ветер?! И неожиданно я чувствую отступившую боль, что схлынула подобно морской волне. Воздух обретает привкус чего-то свежего, мятного, сырого. И я стараюсь запомнить этот привкус, боясь вздохнуть и снова почувствовать обжигающее пламя. Но это все еще свежая мята.

Осталось совсем немного. Ты должна быть сильной.

– Я ни шагу больше не сделаю, слышите вы меня? Это кошмар, не более и не менее. И мне решать, куда идти.

Ты нужна им. Лагерь в опасности. Они нашли их слишком рано, и я не смог им помешать.

Сердце замирает, и я больше не наслаждаюсь приторно-сладким воздухом. Страх липкими лапами заключает меня в свои объятья, и все, что я вижу, все, о чем только могу думать – это имена. Их имена. Чарли, Аннабет, Перси, Хейзел, Лео, Фрэнк… Почему они приходят первыми на ум? Потому ли, что я дорожу ими? Или потому, что во сне все обостряется до предела? Страх становится чем-то большим, чем просто чувство. Это агония, овладевающая каждой мышцей и клеткой моего тела.

Они нашли тебя.

Странный голос. Будто я тысячи раз слышала его до этого.

– Вы… вы знаете меня. И я знаю вас.

Запомни, Беатрис. Теперь, когда пророчество будет произнесено, твоя жизнь изменится. Чарли – то единственное, что сможет поддерживать тебя. Ты должна быть сильной ради него.

– Зачем вы все время повторяете то, что я должна быть сильной? Это кошмар, ясно? Но я не боюсь больше…

Но незнакомец молчит, а я замечаю полоску горизонта, что нещадно горит вдалеке. На его кромке зеленой порослью виднеются очертания границы, в том месте, где Адское логово переходит в настоящую долину. Когда все страхи растворяются, уступая месту предвкушению. Голос не обманул меня. Еще немного, и боль совсем пройдет. Еще немного, и я смогу… проснуться?

– Это сон. Кошмар и всего-то. Нужно проснуться. Нужно открыть глаза.

Я ускоряю шаг, не обращая внимания на горячую лаву под ногами. Не смотря на странное шипение за спиной, не смотря на боль, страх и отчаянье. Есть в этом что-то прозаичное, уже пережитое. Я несусь вперед, подбадриваемая ветром и желанием наконец-таки выбраться из этого пекла. Проснуться. Мне нужно проснуться. И, если голос не соврал, я нужна своим друзьям. И это странно. Странно от того, что я лишь слабая, никчемная девушка, от которой нет никакого толку.

Ты врешь себе, Би. Ты знаешь, что это не так.

– Ты ничего не знаешь обо мне! – наконец голос не растворяется в гуще песка, а, отголосками встрепенувшихся птиц, разносится по округе. – Это кошмар!

Все происходит слишком скоро. Ни ты, ни Чарли не заслуживаете этого…

– Кошмар, – к губам скатывается соленая капля. – Просто кошмар…

До зеленоватого луга, усыпанного цветами, всего несколько метров. До моего освобождения всего несколько метров. Я должна проснуться. Теперь я уверена в этом абсолютно точно.

Попытайся…

Соленые капли скатываются к губам и тают на них, оставляя после себя только горьковатый вкус опустошения. Но неожиданно картинка вспыхивает новыми, алеющими цветами крови. Это происходит слишком быстро и стремительно, потому что все, что я успеваю заметить, как красная вспышка вбирает себя сочные цвета незнакомой долины. Все кончено. Луг исчезает и тает, словно мираж.

Ты должна проснуться…

Руки впиваются в горячий песок, что, обжигая кожу, просыпается сквозь пальцы.

– Просто кошмар!!! Просто…

И в эту секунду над поляной нависает громкий свист. Мое тело замирает, и я поддаюсь этой пытке. Каким чудесным образом уши не налились кровью? Боль. Боль. И еще раз – боль. Страх – и тот, больше не в силах противится ей, борясь за первенство. Все кончается так же быстро, как и началось. Я закрываю глаза, надеясь, что с моей смертью придет и забвение.

Post hanc vitam, ad mortem.

Мой мозг противится незнакомым словам. Но моя память…Она работает в обратном направлении. Мои глаза по-прежнему сомкнуты, но в темноте и холоде вспыхивает фраза, брошенная незнакомцем. Буквы обретают очертания уже знакомых обрывков английской речи. Калька иностранного языка сошла.

Тишина, разражается свистом. Я чувствую прохладу, что тянется к рукам, прекращая мои муки. И только белеющие буквы, повисшие в пустоте и мраке моего сознания.

…Ведь ей, чтобы жить, суждено умереть…

(Mark Petrie – Neutralize The Threat

Mark Petrie – Polar Shift)

– Ты должна, Талия… – чей-то вскрик заставляет меня поежиться.

– Ди Анджело, ты конченный идиот, раз считаешь, что я брошу вас здесь одних! Я не собираюсь…

– Посмотри на них!

– Мне плевать… даже на пророчество! Вы… вы – это я. Забудь. Даже не пытайся! – чей-то женский голос, что похож на вой раненного зверя, хрипит над моим ухом.

– Талия, – я узнаю этот нежный, но в то же время настойчивый тон. – Пока я говорю с тобой, кого-то из наших уже загрызла гончая. Они беспощадны, и только я знаю, как это возможно остановить. Ты позволишь им умереть?

Тишина, прерываемая жуткими криками и воем псов, нагнетается. Да открой же глаза, Би! Слабость и сонливость, наваливающиеся на меня, становятся непосильной ношей. Я готова взвыть от собственной беспомощности. Шум и грохот бушуют неподалеку, и я могу различить чьи-то крики, гулкий звон металла, ощущаю, как по рукам ползет холод.

– Она… она не пойдет с нами. Она человек.

– Вот именно. Она – человек, что видит сквозь Туман.

Мои пальцы впиваются в чью-то кожу. Это должно быть слишком больно, но никакой ответной реакции не последовало, и потому я сдавливаю их еще сильнее. Я не хочу снова окунуться в мир кошмаров. Я не хочу потерять связь с реальностью, и, возможно, этот человек – единственное, что удержит меня на самом краю пропасти.

Глаза привыкают к полутьме мгновенно. И первое, что я вижу черные, как смоль глаза. Кровь, стекающая по вискам, придает какой-то особый ужас этому печально-грубому взгляду. Я замираю, будто снова подверглась пытке. Но уж лучше так оно и было.