Тихушник
Шрифт:
— Маргарита Ивановна, — сказал Владимир Иванович, — мы не сомневаемся, что Володя изменился. Но и вы нас поймите, работа у нас такая: мы обязаны проверять вашего сына до тех пор, пока с него не снимут надзор. Ему быть под надзором, по-моему, около года осталось? Потерпите уж наше присутствие.
Попрощавшись, мы вышли в подъезд, спускаясь с лестницы, наставник поднёс указательный палец ко рту и сделал им знак, что говорить пока нельзя. Вышли во двор, пересекли его, свернув на улицу, не проронив ни слова. Я не понимал, в чём суть молчания.
— Запомни и возьми за правило: прежде чем зайти в любой подъезд — будь осторожен, жулики могут тебя поджидать и на нож поставить. Открой дверь, немного задержись — пусть глаза привыкнут. Если темно в нём, поднимайся по лестнице и внимательно смотри вверх. Бывает, молодёжь стоит на площадке, ищет повода подраться, а ты никого из них не знаешь. Могут тебя не пропустить, к чему-нибудь да придерутся — слово за слово, завяжется драка, и
Я слушал и поймал себя на мысли, что разговорная речь у опера отличается от повседневной, что в обиходе у гражданских людей, наверно, и я со временем буду разговаривать таким сленгом. Не хотелось бы, но нужно научиться контролировать свой лексикон. На работе — один стиль общения, с домашними — другой. Как это делают актёры в театре. Нужно только представить, что рабочий день в уголовном розыске — это сцена, и все персонажи на ней — актёры.
— Недавно нашему оперу в квартиру забросили самодельную гранату, — продолжал Владимир Иванович, — перед этим связав верёвкой дверные ручки на площадке. Он и его семья — жена и маленький ребёнок — находились дома. Живут на третьем этаже, от взрыва произошёл пожар. Слава Богу, что есть у него в квартире балкон — там и спаслись, пока пожарные не приехали и не потушили вовремя огонь, а то бы сгорели. Это я тебе не для устрашения говорю, а так — для того, чтобы не расслаблялся.
Уже и не знаю, правильно я поступил, что напросился работать в уголовном розыске… Лучше сидел бы в дежурке — и никаких тебе преступников. Или в КГБ остался — там работа непыльная и преступники не такие ушлые. Промелькнула такая мысль на слова наставника.
— О чём думаешь, Александр? — спросил меня Владимир Иванович.
— А следующий поднадзорник кто — преступный авторитет?
— Да нет, можно сказать, жулик-неудачник — по глупости попал в тюрьму. Кстати, под «вышаком» был, но заменили на пятнадцать лет. Свою любовницу ножом «замочил», но она осталась жива, инвалидом сделал — ноги у неё отнялись. Молодой ещё был, любил и ревновал её, вот и натворил дел. Сейчас сожительствует с одной женщиной, имеет квартиру. Он ведь из интеллигенции, так что с ним у тебя проблем не будет — нормальный человек. Мэр у него дружок — другой круг общения, не воровской. Так что намотай себе на ус: жулики бывают разные — есть идейные, как «Хвост», а есть вот такие, как он. Можно было бы и не ходить к нему — он не нарушает режима, но обязывает закон — прокурор может проверить.
Как говорил наставник, так и оказалось. Нас встретил мужчина интеллигентного вида, пригласил на чай — мы отказались. С Владимиром Ивановичем мы расстались на остановке, рабочий день наш закончился. Он поехал домой, а я пошёл по улице, вспоминая и анализируя свой первый день работы в уголовном розыске. Он прошёл с пользой, а похвастаться мне перед друзьями нечем. Завтра предстоит выезд на настоящее место преступления — какое оно будет, неизвестно. Но в том, что оно будет, я уверен, и мне, возможно, повезёт раскрыть первое преступление и изобличить преступника.
Глава 5
Утро у меня началось с посещения дежурной части и просмотра протоколов на граждан, нарушивших общественный порядок. Мне показалось, что ничего интересного (а именно — людей, которые меня бы заинтересовали) я среди них не увидел. Половина из них — «кухонные бойцы» (граждане, ведущие антиобщественный образ жизни, семейные драчуны), остальные — алкоголики, распивавшие спиртные напитки в подъездах да на детских площадках, что категорически запрещено законом. Постовые милиционеры за такие нарушения доставляют в дежурку, где виновники, просидев в камерах до утра, ждут своего наказания. В основном им выписывают штраф и отпускают на все четыре стороны. Они никого из оперативных сотрудников не интересуют — если среди этих лиц нет их «помощников». Вечером всё повторится, и эти задержанные граждане опять окажутся в дежурке — такой у них образ жизни, он для них — норма.
Как и обещал мне Владимир Иванович, я был включён в опергруппу, где мне предстояло целые сутки выезжать на все преступления, которые будут за этот период. Ждать не пришлось — дежурный сказал, что утром уже поступило одно заявление о краже двух аккумуляторов с машин в автоколонне 1229 по улице Томской, и нам нужно срочно выехать на место преступления. Дождавшись кинолога и эксперта,
выехали на автомашине УАЗ—469. На вид этому экземпляру отечественного автомобилестроения было лет 30, и он, наверно, был старше меня лет на 10. Уместились в нём всей опергруппой, но мне пришлось держать ручку у двери рукой — она постоянно открывалась при наезде на очередную яму. Ручка была неисправна, как и кузов, который скрипел, заглушая работу двигателя. Всем сидящим это было по барабану и их он не беспокоил — кроме меня. Все сотрудники милиции за годы работы в отделе уже привыкли к такому транспорту. Они и этому экземпляру были рады, — всё лучше, чем выезжать на место преступления на своих двоих или на маршрутном автобусе, что тоже часто бывало.До места преступления не доехали: по рации от дежурного поступил вызов, что мы должны вернуться и сначала заехать во двор дома на ул. Савельева. Там нас ожидает «скорая помощь» и гражданин, обнаруживший труп новорождённого ребёнка в ящике для отходов.
«Вот это и есть настоящее преступление, о котором я мечтал, где можно будет на деле испытать всё, чему учили в школе милиции!» — подумал я.
Трупы я уже видел, когда учился в школе милиции — нас как студентов водили на экскурсию в морг. Есть такой предмет — судебная медицина и психология. Для сдачи экзамена по данному предмету необходимо было обязательным условием посещение морга — чтобы посмотреть наяву, с чем придётся столкнуться будущим юристам. Оно шло плюсом при сдаче экзамена. Зрелище не из приятных. Патологоанатом, видя наши «весёлые» лица, комментирует свои действия шутками и прибаутками, а сам описывает внутренние органы, проговаривая слова, на наш взгляд, ну никак не подходящие медицинским критериям: «Студенты, посмотрите, какие красивые почки, — вот бы из них рагу сделать!.. А печень — одно загляденье, на рынке такую не найдёшь, пирожки из неё отменные!»… На этом месте несколько будущих юристов вылетали из этого заведения быстрее пули, и мечта, которая у них была основной в жизни — стать настоящим юристом, — улетучивалась моментально. Смотреть кинофильмы и читать книги — это одно, а вот видеть это наяву и вдыхать запах данного заведения — совсем другое.
Врач «скорой помощи» на месте преступления нам объяснил, что ребёнок родился сегодня ночью — видимо, будущая мать отказалась от него, вот таким нечеловеческим способом умертвив, но причину смерти покажет судмедэкспертиза. Гражданин, обнаруживший труп ребёнка, ничего конкретного не пояснил. Утром, вынося мусор, увидел в ящике для отходов свёрток и торчащую из него детскую руку. Сначала подумал, что это выброшенная кукла, но потом увидел кровь и сразу сообщил в милицию.
Мой старший напарник на время дежурства, Костоусов Николай, сказал, что нам нужно сделать поквартирный обход близлежащего дома, напротив которого был обнаружен труп, и найти очевидцев. Возможно, роженица проживает и в каком-то из соседних домов, но нам обязательно нужно сделать обход именно в этом доме — для отчёта перед руководством. Главное для руководства и для прокурора — не раскрытие преступления, а соблюдение всех процессуально-следственных действий и заполнение всех положенных бумаг, нужных для уголовного дела. Ведь спрашивают не за то, что ты объяснишь устно, а за бумаги и что в них написано, — это есть «истина», что ты работал не зря на месте преступления, не «чесал языком» и не прохлаждался. «Бумажную волокиту надо делать в первую очередь», — так сказал Костоусов, — «а потом можно и найти роженицу, тем более, это не составит труда. Все беременные роженицы на учёте в женской консультации, есть среди них исключение — цыганки, у которых свои законы и образ жизни. Сегодня они в одном городе на денёк-два заехали погостить, а завтра они уже в другом. Вот с ними много возникает сложностей, даже с получением простого объяснения. А если задержать среди них преступника, то их нахождение имеет свои сложности и особенности».
Костоусов по рации сообщил дежурному, что факт подтвердился — это труп младенца, что все следственные действия выполнены, и мы снова продолжили свой путь. Кражи аккумуляторов, снятие лобового стекла и колёс с авто — рядовые происшествия, и на каждом дежурстве они находятся в десятке рейтинговых. На месте преступления мы провели чуть более часа, после чего вернулись в райотдел.
Дежурный сказал, чтобы мы быстро пообедали и снова выехали на место происшествия. С его слов, ещё один найденный труп — молодая женщина — лежит на полу в частном доме совсем голая, её обнаружил сосед, зашедший в гости.
Женщина лет двадцати лежала в комнате на полу. По всей квартире были видны следы крови. Видимо, труп лежал уже более суток — на теле имелись пятна, свидетельствующие, что он «несвежий» (по крайней мере, нас так учили в школе милиции). На изгибе её руки был разрез, а на полу — лужа за-сохшей крови. Видимо, смерть наступила от её потери, но точный диагноз смерти скажет, опять же, судмедэксперт. Также обнаружились осколки разбитого стекла от окна.
Со слов соседа, в этом доме проживает молодой парень-вдовец, у которого в доме происходят постоянные пьянки. Молодую женщину он знает — она проживает в посёлке, сказать про неё что-либо плохое или хорошее он не может, но видит её у соседа впервые.