Тишина

— Ну что, собирайтесь, я за вами скоро приду, — он уже собрался уходить, но я схватила его за рукав.

— Я не еду с тобой, — написала я ему и для верности отрицательно покачала головой.

— Почему?

— Вы же не приводите в поселение выращенных?

— Да.

— Она выращенная. Я с ней не расстанусь. Я ей нужна и буду с ней, — я почувствовала, как на моей физиономии проступило упрямое выражение.

— А как же…? — я не дала ему закончить вопрос, приложив палец к его губам.

— Никак. Если мне судьба с ним встретится, она даст нам шанс свидеться. Сейчас я необходима подруге и ни что на свете, не заставит меня, расстаться с ней. Она всегда обо мне заботилась, грела, кормила. Да чёрт! Она выполняла все мои прихоти! Она даже Эрику помогала ради меня! Теперь моя очередь.

Мужчина стоял задумчиво глядя на мой ответ, а мулатка переводила непонимающий взгляд с меня на него:

— Что тут происходит? От чего ты отказываешься? Неужели…? — вопрос застрял у неё в горле, настолько это было невероятно, — ты знаком с её мужем? — почти шепотом спросила она. Врач подтвердил её догадку, — забирай её! Она столько прошла! Не слушай, я сама смогу прожить, я сильная. Она как дитё неразумное, ни пропитанья добыть толком не умеет, ни быт устроить. Я давно выживаю и выживу и на этот раз. Ася не валяй дурака, — да, это была тирада той, «старой» Кары, но тон каким она это сказала — он был просящий, жалобный. У меня на глаза навернулись слёзы, верная, добрая девочка, она хотела моего счастья, пусть даже ценой своей жизни. Я подняла палец в останавливающем жесте, потому что мужчина уже открыл рот, чтобы спорить.

— Вопрос не обсуждается. Я не предоставлю её самой себе. Однажды от неё уже отказались, а в таком состоянии она одна точно не выдержит. Даже если бы она была здорова, я бы её не покинула, — отдав записку я повернулась к мужчине спиной, показывая, что разговор окончен, и погладила кисть подруги.

— Асенька, не дури, — я усиленно замотала башкой, — ты же столько времени потратила, чтобы его найти — я улыбнулась и кивнула. Затем достала блокнот и написала:

— За это я отлично вознаграждена. Я встретила замечательного друга — тебя. И ты никогда меня не оставляла. А мой муж, он покинул меня, допускаю что из благих побуждений, но он ушел, оставив меня один на один с той реальностью, которая мне и в кошмарном сне не снилась, — я села обратно на раскладушку, краем глаза заметив, что врач вышел, оно и к лучшему.

Ближе к обеду в палатке раздалось эхо отдалённого взрыва. Все вздрогнули и замерли, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Складывалось ощущение, никто из повстанцев этого не заметил, к нам иногда заходили медсёстры и с совершенно спокойным фейсом ставя больным уколы или капельницы, снаружи тоже не наблюдалось паники, сделала заключение я из того, что видела в щелку, когда поднимался полог.

— Пойду, узнаю, что там, — сунув мулатке бумажку со словами, я выскочила на улицу.

Действительно, никакого волнения. Многие палатки были собраны. В середине поляны расположились три огромные машины, перед ними, за столами, сидели медсёстры. Беженцы из Лагеря по одному подходили к ним. У девушек, были какие-то приборы, полагаю определявшие естественное или искусственное происхождение подошедшего. Судя по всему, это действо шло с утра, потому что в очереди не осталось выращенных, они не могли обмануть прибор. Все прошедшие проверку загружались в кузова авто. К медсёстрам подвозили даже тех, кто находился в коме. Одного из подвезённых, забраковали и сотрудники повстанцы унесли его куда-то. От этого мне стало так мерзко на душе. Неужели они просто бросят их всех здесь?

— Нет, их не оставят, не переживай. Они отправятся в лагерь выращенных, там за ними приглядят, — услышала я сзади голос Риши, будто он прочитал мои мысли, но, наверное, вопрос был написан у меня на лице, — пошли за твоей подругой, — мои брови удивленно взлетели, — не спрашивай, пошли, — и он потянул меня назад к палатке.

— Всё нормально, — объявил он громко, входя под тент, — эти взрывы доносятся из разгромленного Лагеря. Повстанцы его взрывают. Скоро за вами придут медики, чтобы отправить туда, где вам помогут, — потом он подошел к лежанке Кары, — бери лекарства со стоек капельниц и неси как можно выше, — уже почти шепотом мне.

Я аккуратно сняла мешочки и задрала кисть максимально высоко. Врач бережно поднял девушку на руки, он был, наверное, метра под два ростом и медикаменты, поднятые мной вверх, оказались почти вровень с головой мулатки. Он нёс её, как будто она была хрустальная, а я семенила рядом, стараясь поспевать за его широкими шагами. Сделав приличный круг, мы обошли столы с проверяющими и со стороны леса подошли к кабине одной из машин. Мужчина свистнул.

Открылась дверь и из недр большого автопоезда высунулось невообразимо рыжая шевелюра и веснушчатая физиономия совсем ещё юного парня.

— Ну-ка, Виктор, помоги мне. Сейчас она залезет, — юноша подал мне покрытую конопушками кисть, — Засунь мне в зубы пакеты с препаратами и лезь, — скомандовал мне Риши. Сам он встал на подножку, когда я пробралась внутрь, он передал парню Кару.

Позади сидений, была устроена широкая лежанка. Туда и поместили подругу. Мне было выдано лекарство, которое я должна была держать, работая вместо штанги для капельницы. Через час наша грузовик тронулся. А я гадала: «Ведает ли кто-нибудь о том, что подруга здесь? А если нет, что нам будет, когда узнают? Почему Риши решил нам помочь?» Эти и многие другие вопросы роились у меня в мозгах.

45

Ехали мы долго, в кромешной тишине. Лишь иногда мой новый знакомый — врач, смотрел на мешочки от капельницы, которые я то и дело перекладывала из одной затекшей руки в другую. К вечеру препараты закончились. Риши осмотрел мулатку, недовольно цыкнул языком и сел на место. Я умостилась рядом с девушкой, держа её ладонь в своих. Писать ему что-то не было возможности, вокруг сгустились ранние весенние сумерки, света в почти не было, только приборная панель слегка подсвечивалась, да мигали некоторые лампочки.

Была уже тёмная ночь, когда мы остановились. Куда мы приехали я не понимала, после того как Виктор выключил фары, автомобиль обступила зловещая мгла:

— Сидите здесь, — произнёс мужчина, тронув меня за локоть, — я вернусь за вами чуть позже.

Я слышала движение за стеной, Виктор тоже вышел помогать. У меня появилось чувство, что мы остались с Карой одни во всей вселенной. От темноты и приглушенных, монотонных звуков меня начало клонить в сон и, наконец, я ему поддалась, сказывалась предыдущая бессонная ночь, и день без пищи.

Когда я проснулась, вокруг было тихо, звуки разгрузки стихли, только одинокая ночная пичуга насвистывала свою радостную песню. Сначала я даже не поняла, что меня разбудило, а потом, в бреду, заметалась за моей спиной Кара. Я пощупала её лоб, он был очень горячий. Даже я соображала, что это ой как не хорошо. Риши, ну где же ты? Тихонько приоткрыв дверь, я выбралась наружу, вокруг была темень, только шелест листьев, да стрекотание жуков поведали мне, что мы в лесу. Наощупь обошла пред машины, она стояла на узкой дороге, это даже была не дорога, а тропинка, такая небольшая, что казалось деревья, обхватили кузов и сжали в своих крепких объятьях. В нос бил одуряющий аромат цветущей черёмухи и сирени. Толку от этих гуляний было чуть, куда идти, и где искать Риши было не понятно. Я снова забралась в тёплое нутро грузовика. Попыталась на ощупь найти хотя бы воду, но это было безрезультатно. На меня накатила паника. А вдруг о нас забыли? Вдруг что-то случилось, и мы умрём здесь от отсутствия жидкости, еды и лекарств? А вдруг Общество нашло повстанцев, и мы все опять попадём в Лагерь? Какая-то часть моего мозга осознавала бредовость этих кошмаров, и подсказывала мне, что надо дождаться восхода, а дальше я справлюсь, но другая очень убедительно говорила мне, что всё плохо, очень-очень плохо.

К тому моменту, когда моя паника достигла угрожающих масштабов, в кабине возникло лицо врача, зловеще подсвеченное карманным фонариком:

— Извини, я не мог прийти за вами раньше, — начал он, но увидев моё выражение лица, ринулся внутрь, к подруге.

Он потрогал её лоб, потом задрал рубашку и злобно цыкнул, сквозь зубы. Беспокойство, а может любопытство, заставило заглянуть ему через плечо. Живот мулатки перепахивали ярко-красные, воспалившиеся, свежие шрамы. Пошарив в необъятных, накладных карманах своих штанов он вынул шприц и ввёл девушке какую-то светлую жидкость, почти мгновенно лицо подруги расслабилось, по всему выходило, это было обезболивающее. Мужчина аккуратно взял её на руки и задом попятился к открытой двери. Я последовала за ним.