Титан
Шрифт:
Чародей же некоторое время пристально вглядывался ему в глаза, а затем неожиданно приложил руку к его обнажённой груди. Вокруг ладони чародея возникло зеленоватое свечение, и юноша закричал от невыносимой боли. Поток зеленоватой энергии медленно перетёк из тела юноши в тело бессмертного мага, и пленник обмяк, безвольной куклой свалившись под ноги чародея. Его довольно миловидное и при жизни румяное лицо ныне было белее надгробного мрамора.
— Эй, вы там! — Вновь рявкнул чародей, и оба стража тут же вновь появились возле дверей. Они знали своего хозяина как облупленного и прекрасно представляли себе, что они
Оставшись, один чародей позволил себе облегчённо выдохнуть. Неужели всё? Неужели позади столетия страха, когда он до одури, до дрожи в коленках боялся предательства своих же собратьев по ордену, который, к слову сказать, сам же и создал? Ведь, несмотря на бессмертие, простая сталь всё ещё была властна над ним. Да и не собратьями они были ему, а слугами. Все они даже самые высокопоставленные и владеющие непонятными для простого смерда силами были смертными. Все кроме него.
Потому и взирали они на него словно на живого бога, потому и боялись идти против его воли, потому и удалось ему продержаться так долго на самых вершинах власти, оставаясь при этом в тени марионеток, которые на самом деле были не более чем ширмой для него и его тёмных деяний.
Но теперь всему этому настал конец. Завтра он, наконец, встретит свою судьбу. Завтра он, наконец, узнает, что же такое истинная власть и сила…
— Ну, братишка, что нам теперь то делать? — Макр выжидающе уставился на своего товарища.
— Не знаю…. думаю, пока нужно выждать. По городу ползут нехорошие слухи. К нам приближается громадная армия каких то местных паладинов или вроде того. Они также как и мы хотят покончить с Радужными.
— Как думаешь, это им удастся?
— Не знаю. — Покачал головой Тиллак. — Судя по тем чарам, которыми они владеют… В общем Тиерос приказал выждать немного. Возможно, нам повезет, и наша работа будет сделана чужими руками…
— Господин. — К чародею приблизился могучий коренастый человек в доспехах с явно военной выправкой. — Они уже у самых наших стен. Что нам делать?
— Открыть ворота. — Холодно приказал колдун, кутаясь в свой глухой чёрный плащ. Никто из его подчинённых никогда не видел на нём какой-либо иной одежды.
— Но простите…. вы уверены? — Рискнул выдавить из себя генерал.
— Не задавай глупых вопросов. — Оборвал зарвавшегося военного чародей. — К тому же паладины сказали, что не тронут никого кроме Радужных, если жители сдадут город. Так что ты и твои люди в любом случае ничем не рискуете.
— Я понял. — Чётко отсалютовал военный, стоя на вытяжку и глядя прямо перед собой. — Разрешите выполнять?
— Выполняй. — Милостиво кивнул чародей. — А вы давайте за мной. — Повернулся он в сторону четверых мастеров высшего ранга, безмолвно ожидавших его указаний. — И только попробуйте подвести меня…
Сказать, что Роал ликовал, значило ничего не сказать. Ещё бы, сто тысяч паладинов стояли сейчас под его стенами, и дрогнули проклятые чародеи-изверги, и открыли они ворота в тщетной попытке вымолить прощение! Но нет, не будет никакого снисхождения к угнетателям и душегубцам!
Всех их ждёт очистительно пламя костров святейших паладинов!Люди все как один высыпали на улицы. Многие из них столпились и возле площади, однако никто так и не решился ступить на испещрённую неведомыми колдовскими узорами белую мостовую. Люди как будто бы инстинктивно чувствовали исходящую оттуда ауру зла и отчуждения.
А тем временем поток конных воинов в бело-золотых доспехах уже въезжал в город. Люди радостно кричали им вслед и бросали цветы под копыта их белоснежных жеребцов. Идеально ровные шеренги паладинов направлялись в сторону главной площади.
— Все всё помнят? — Чародей неспешно повернулся к четверым своим помощникам, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
— Да, Великий. — Коротко поклонились Радужные, стоявшие вместе с ним на балконе башни, так что их фигуры были видны народу. Люди что-то возбуждённо кричали, показывали пальцами, но так и не решились пока ступить белую мостовую главной площади.
— В таком случае начинаем по моей команде.
А бело-золотая армия паладинов уже достигла главной площади. Их кони, было, всхрапнули и чуть было не подались назад при виде необычной мостовой, но ведомые железной рукой своих всадников, нехотя продолжили движение.
Люди и в ответ на это радостно завопили. Многие ринулись следом за паладинами, исступлённо выкрикивая слова молитв. Вот ведь как! Значит, не берёт святых воинов нечестивая магия!
Наконец паладины достигли подворья серой башни и один из них могучий розовощёкий детина, по всей видимости, командир громко прокричал.
— Пусть чародеи сей нечестивой обители сложат оружие и сдадутся на милость Священной Длани! И тогда наш орден дарует им лёгкую смерть!
— Ну-ну, размечтался… — Насмешливо процедил чародей и, повернувшись к своим помощникам, коротко скомандовал. — Начали.
Те по его команде разом вскинули руки и затянули гнусавыми голосами какую-то зловещую литанию. Внезапно линии циклопической фигуры вычерченной на площади принялись светиться каким-то неземным радужным огнём. Фигура главного чародея окуталась густым зеленоватым облаком, и он, выхватив из-за пояса короткий ритуальный кинжал, одним движением вонзил его себе прямиком в сердце.
В то же самое мгновение в воздухе раздался оглушительный грохот, от которого у всех присутствующих заложило уши, а затем все без исключения люди в городе и за его пределами в радиусе нескольких километров в одно мгновение взорвались кровавой пылью.
У титанов, которые тоже в этот момент находились среди толпы, на мгновение помутился рассудок от кошмарной всепоглощающей волны эманаций смерти, пронёсшейся и застывшей в воздухе. Больше ста пятидесяти тысяч человек в одно мгновение расстались с жизнью…
Красная пыль медленно оседала на землю кровавым дождём, и Миротворцы только и могли, что обессилено валяться на земле, с ужасом глядя на то, что осталось от жителей Роала.
Тем временем фигура чародея, маячившая на балконе, внезапно взвилась в воздух, и радужный огонь, мерцавший на линиях фигуры, устремился к ней, охватив её сплошным коконом. Кокон превратился в маленький смерч, а ещё через мгновение взору поражённых воинов Арканта на месте чародея предстал живой радужный огонь, облачённый в глухой чёрный плащ с капюшоном.