Тьма. Том 5

— Иван Иванович? А может, узнать, кто сюда всех этих городовых нагнал? — спросил я.

— А толку? Виноватых посадить я, в любом случае, успею… Но сейчас на это время терять? Вы сами, Фёдор Андреевич, говорили, что здесь вор на воре… — растянув губы, улыбнулся Иванов.

— Ну ведь тот, кто придержал новость и нагнал сюда людей, явно не сам так решил! — объяснил я свою позицию. — Кто-то его попросил. А тот, кто попросил, как-то связан с этим беглецом. Если раскрутить всю цепочку, рано или поздно найдём, куда ниточка ведёт.

— В том-то и дело, что, скорее всего, поздно. Первый будет ни при чём, просто услужливый дурак. Второй начнёт кивать на третьего, мол, меня попросили. А третий, может, и вовсе повесился на дверной ручке сегодня после завтрака… Ну а ниточка за это время оборвётся. Хотя попробовать можно… Ладно! Будем действовать в двух направлениях, — решил Иванов. — Сами мы пройдём по цепочке, как и предлагает Фёдор Андреевич. А людей из ПУПа я отправлю искать, кто в последние дни машины покупал. Или где вообще есть скопления машин.

Вскоре наш маленький караван выдвинулся в сторону города — пока ещё не Хвалыни, нет, а одного из маленьких городков по пути. Полицейские на месте обнаружения «Анны», кстати, отпираться не стали: с потрохами выдали начальство. Никому не хотелось попасть под каток «псов государевых».

По пути к отделению полиции, Иванов успел позвонить Бубну и вызвал его в срочном порядке в Хвалынь. А затем сделал ещё с десяток звонков, раздавая приказы то одним, то другим людям.

В местный Полицейский Приказ он вошёл в сопровождении пятёрки опричников из автобуса. А через десять минут вернулся мрачнее тучи.

— Ну началось… Всё, как я и говорил… Приказ шёл не отсюда, а от местного окружного головы! — сообщил Иванов. — Едем к нему.

Головы в его окружном управлении не оказалось — укатил в какой-то посёлок. Там его поймать тоже не удалось: этот деятельный сударь вновь куда-то помчался по делам. Ещё час мы кружили в поисках неуловимого чиновника, пока не стало ясно: нас не очень-то изящно, зато старательно водят за нос.

Обидно, между прочим… А главное — глупо и бесполезно.

Вернувшись к окружному управлению, мы, не обращая внимания на уговоры, вломились в якобы пустующий кабинет.

Где и обнаружили темноволосого бородача средних лет, который сидел в удобном кожаном кресле и пил чай с умопомрачительно пахнущими баранками.

— А-а-а-а! Николай Николаевич! — обрадовался Иванов, став неуловимо похожим на голодную акулу. — Вас-то мы и ищем…

— Вы кто такие? — вскинулся было бородач, уже начиная, правда, трястись от страха. — Кто позволил?

Иванов продемонстрировал ярлык, схватил «неуловимого» за шкирку и, вытащив из кресла, пинком под коленки поставил на ноги. Освободившееся кресло занял сам Иван Иванович, с комфортом в нём усевшись.

А когда голова принялся оглядываться, куда бы приземлить зад, вся наша компания шустро заняла кресла, стулья и табуретки в кабинете.

В итоге, Николай Николаевич так и стоял, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой — надкушенную баранку. В двери замерла его поверенная, бледная и комкающая платок в руках, а также пара чиновников пониже и пожиже. Тех самых, которые при каждой встрече убеждали нас, что голова «вот-вот уехал».

— А мне, Николай, говорили, что вы по делам уехали, — заметил Иванов, разглядывая будущую жертву.

— Ну так… Э-э-э… Уезжал! Вот только вернулся! — нашёлся Николай Николаевич. — Пью чай вот… С баранками… С дальней дороги.

— Это вы правильно, — кивнул Иванов. — Дорога дальняя — это именно для таких, как вы.

— На что вы намекаете, господин опричник? — задрожала у бородача нижняя губа, да и чашка в руке, отчего чай из неё начал капать на дорогой деревянный паркет. — Я честный человек, между прочим! Государю и князю верен! Служу населению!

— Да? А кто начальнику полиции приказал затянуть расследование по чёлну, найденному на усадьбе Верходворовых? А? — вперив в чиновника немигающий взгляд, спросил Иванов.

— Так я же не это… Не по своей воле! Я вообще не знаю, что там да как! Мне Трипёрстов Андрей Савельевич сказал передать! — начал судорожно оправдываться, сжимая в руках злосчастную чашку, Николай Николаевич. — А я в эти полицейские дела не лезу! У меня дела вообще другие!

— Ну да… А чего ж ты ни с того ни с сего прятаться от меня вздумал, а? — хищно усмехнулся Иванов.

И чашка всё-таки скользнула вниз из разжавшихся пальцев бородача, разбрызгивая вокруг горячий душистый чай.

Надо ли говорить, что Трипёрстов тоже был кругом не виноват? Как и его друзья-приятели из Княжеской Думы — Вертихвостов и Скрябин? Как и начальник управления по работе с малыми поселениями в княжестве — Топорищев?

За время поисков мы въехали из пригородов в Хвалынь, нарезая по ней круги и пытаясь понять, какая сволочь решила помогать ромейскому шпиону — здесь на Руси их, кстати, называли «скрытень». И мало-помалу поиски заводили нас в самое сердце огромного города, раскинувшегося по обоим берегам Волги.

Пока ездили, память Андрея подсказала мне, что Хвалынь находится практически там же, где в его мире стояла Астрахань. Вот только здесь, в царской Руси, население Хвалыни было почти семь миллионов человек. Оттого и сам город оказался больше, да и плотнее застроен. Даже остров посреди реки небоскрёбами умудрились забить, укрепив берега гранитной набережной.

Через Волгу было перекинуто более пятнадцати мостов. Город опутывала сеть надземной однорельсовой дороги, в огромном порту стояли на приколе многочисленные корабли, а по широким улицам и проспектам шёл сплошной поток автомобилей. В общем, тут Ивану Ивановичу, хочешь не хочешь, приходилось регулярно включать проблесковые маячки.

Уже спустя полчаса мытарств за нами образовалось сразу три хвоста. Одни преследователи — из Полицейского Приказа — особо и не скрывались, сопровождая нас везде. А вот остальные боязливо держались в отдалении, но никак не отставали.

— Всё, не могу больше, — устало признался Иванов, этот человек-кремень, когда время перевалило за полдень. — Мы так ничего от этих идиотов не добьёмся…

Он быстро отбил какое-то сообщение в трубку, через пару минут получил ответ…

И резко изменил маршрут. Машина вильнула в сторону набережной, а вскоре мы выгрузились рядом с плавучим трактиром, куда Иванов молча и отправился.