Точка отсчета

–  У меня всегда кто-то есть. В настоящее время у меня есть пудель Цезарь. А если серьезно, то неужели ты думаешь, что я способен иметь еще кого-нибудь, кроме тебя. Ты мне льстишь. Вот ты какой,- протянула Варвара Петровна.- Ты казался мне добрее. Послушай, не трать зря порох. Ничего нового обо мне ты мне не расскажешь. Со своими представлениями о том, «что такое хорошо и что такое плохо», ты напоминаешь мне инопланетянку Аэлиту, Смотри на вещи проще.

–  Да, у тебя целая программа…

–  Нет у меня никакой программы вот моя программа.

–  Если мне не изменяет память, ты еще совсем недавно говорил о женитьбе.
– Ты меня, милая, с кем-то путаешь,- искренне удивился он.- Я и женитьба -понятия несовместимые. И вообще, что такое брак? Женщина отдается мужчине при помощи штампа в паспорте.

– Какая пошлость! У нас с тобой все ясно, просто и красиво, Так давай не нарушать гармонии.

Он подошел, погладил ей плечо. Она опустила голову и, сдерживая набегавшие слезы, тихо спросила: -Ты хоть немножко любишь меня?

–  Глупенькая. Нет, конечно. И это лучше для тебя. Ты же умница.- Алехин взял стул, сел рядом.- «Любить? Но на время не стоит труда, а вечно любить невозможно». Классикам надо верить. Вдумайся и успокойся, тебя никогда не разлюбят! Как только ты вникнешь в это, наступит всеобщее благоденствие… -Тебе не кажется, что твои дурашливый тон неуместен. Юмор, насколько я понимаю, никогда не мешает.

–  Это не юмор, а скорее цинизм,- уязвлено поджала губы Сытина.

–  Что за манера сразу лепить ярлыки?

–  А знаешь ли ты, какой ярлык мне приклеили за мой уход от Володи?- она жалко улыбнулась.- Во всем винят только меня. Ты же чистенький, не так ли? Я аморальна, а ты высоконравствен. Не парадокс?

–  Все зависит от исходных нравственных рубежей, от масштаба измерения. Разве здесь масштаб… - пыталась возразить Сытина, но Алехин не дал ей договорить.

–  Если считать, что распад семьи во всех случаях явление безнравственное, то оценка твоего поведения ясна. Но разве, когда чувство иссякло, развод - не благодеяние? С этих позиций, как видишь, все получается иначе.

–  А как же с тобой?- тихо спросила Варвара Петровна.

–  Со мной… - Алехин на мгновенье задумался.- Собственно, что со мной? Нет чувств, и все…

–  Не выкручивайся, это недостойно.- Она быстро подошла к сей фу, открыла его и, вынув пачку писем, веером рассыпала их на столе.- Это что же - все было неправда?

Алехин угрюмо молчал.

«Плохо, очень плохо, что письма остаются у нее, - подумал Павел Иванович.- Как это у поэта - «потом местком, партком». Нехорошо. Но тогда я любил ее, потому и писал еи письма, а теперь… Теперь их можно использовать против меня» Как все глупо получилось».

Словно прочитав мысли Алехина, Варвара Петровна собрала письма в стопку и протянула их ему.

–  На, возьми… - она сделала паузу.- Впрочем, пусть они останутся у меня. Как память о тебе, о нас… Положи в сейф, в секретер.

Алехин взял письма, и первым желанием было забрать их, уничтожить, но он пересилил себя, подошел к сей фу и небрежно бросил письма в секретер.

Потом он не раз жалел, что не забрал их. С досадой он вспомнил этот разговор, но вместе с тем понимал: иначе он тогда поступить не мог.

Рассчитывать на то, что Ахмедова и Богачева- подруги Сытиной, знавшие о предстоявшей покупке ею пальто,- своими показаниями существенно помогут следствию, особенно не приходилось. На этот счет у Туйчиева сомнений не было. Собственно, что могли дать их показания? Не явились ли они случай но источником информации о наличии у Сытиной в сейфе шестисот рублей - вот, пожалуй, и все, чего можно было ожидать. Но так или иначе- их следовало допросить. Подчас решающие доказательства давали показания таких «неперспективных» свидетелей. Соснин в таких случаях говорил, что это необходимо для обеспечения чистоты эксперимента.

Ахмедова и Богачева, ни минуты не колеблясь, заявили, что никому не говорили о наличии у Сытиной в сейфе денег. Известный интерес представляли, между прочим, показания Ахмедовой, которая, как выяснилось, в конце рабочего дня в пятницу зашла к Сытиной поинтересоваться- принесли ли ей пальто, и они вместе ушли с работы.

–  Скажите, Гульнара Икрамовна, Сытина при вас закрывала свой сейф?- спросил Туйчиев.

–  При мне. Она еще спросила, что делать с деньгами: оставить их в сейфе или унести домой? Решили, что не стоит таскать их туда-сюда, в понедельник опять приносить надо. Вы не помните, Сытина закрыла секретер?

–  Конечно. Она, прежде чем уйти, несколько раз проверяет, все ли закрыто и выключено.
– В голосе Ахмедовой сквозило удивление: как можно сомневаться, когда речь идет о Сытиной. Но Арслан не обратил на это внимания и решил уточнить.

–  Ну, а в тот раз, в пятницу, тоже так было? Вы сами лично видели, как она закрывала сейф?
– Разумеется. Она сначала закрыла секретер, потом весь сей ф… Даже несколько раз подергала ручку, чтобы убедиться, что он закрыт. Потом подошла к окну, проверила, закрыто ли оно, зашторила его, выключила свет, репродуктор, и мы вышли.

Показания Ахмедовой снимали сомнения в том, что Сытина по забывчивости не закрыла секретер, чем и воспользовался потом взломщик. Но если секретер был закрыт на замок, то становилось совершенно непонятным, как удалось открыть его, вернее, достать ключ от замка.

Оригинальное предположение высказала во время допроса Богачева.

–  Это все дело рук спекулянтки,- решительно Заявила она.

–  Вы так считаете?- удивился Арслан.

–  А как же! Только она.- Богачева говорила быстро и от этого иногда глотала окончания слов.- Я так дум… Она знала, что Варя, то есть Сытина, принес… деньги и сказал… своим дружк… - Вы знаете ее дружков?

–  Я?… Нет. Не знаю,- растерянно ответила Богачева.- Но должны же у не… быть дружк…,- уверенно набирая темп, нашлась она.- Раз спекуляц… занимается - значит, на это способен…

«Вот, пожалуй, еще одна версия, которую мы не учли с Николаем,- подумал Арслан.- Если уж учитывать все, то, конечно, спекулянтку как наводчицу не следует забывать. Придется связаться с ребятами из ОБХСС, может, они помогут, хотя трудненько это».

–  Надежда Сергеевна,- обратился к Богачевой! Арслан,- вы не окажете содействие в розыске этой спекулянтки?

–  К сожалению,- она виновато улыбнулась,- я даже не знаю, как ее зовут… Значит, о наличии денег в сейфе знали лишь трое: сама Сытина, Ахмедова и Богачева. Но не последние же две совершили взлом! «Конечно,- думал Арслан,- теоретически такая возможность существует, но практически… Нет, это слишком. Так нетрудно веру в человечество потерять. Они же близкие подруги. Подозревать их все равно, что допустить возможность взлома моего сейфа Николаем или наоборот.- От этой мысли Арслан рассмеялся вслух.
– Нет, единственно, что можно предположить, это их косвенное отношение к взлому: случаи но, не придавая значения, проговорились кому-то о деньгах. О деньгах?… Вряд ли кто пойдет на взлом сейфа из-за такой суммы. Себе дороже. Но если не деньги интересовали взломщика., то что?… Вот именно-что? Кроме денег, никаких ценностей в сейфе не было, а знали о деньгах только Ахмедова и Богачева… Опять на исходных позициях,- усмехнулся Арслан,- стало быть, начнем сначала… Не проговорились ли они кому-то о деньгах! Но кому? Неужели придется выяснять поминутно, что они делали и говорили с пятницы на воскресенье? Пожалуй, они и сами не вспомнят все до мельчайших деталей. Да и кто сможет! Три дня срок немалый. Но почему три дня?- осенило его.-Разве мог кто-либо незамеченным проникнуть в институт в выходные дни? А если он остался с пятницы? Нет, нет. Исключается. Вахтер показал, что обошел все кабинеты и лаборатории, проверяя, везде ли выключены свет и вода. Не мог же преступник иметь ключи от всех кабинетов и перебегать из одного в другой, прячась от вахтера. Значит, суббота и воскресенье отпадают. Допустим. Кто же и когда? В пятницу… Постой, постой… Если в пятницу, то только свои. Тогда, возможно, идея Николая не так уж безумна, вернее, именно безумна, потому что гениальна.
– Эврика!- Арслан даже вскочил.- Как я сразу не подумал. Если у Сытиной чужой сейф, то ключи не подойдут. Скорей в институт!…» Он молниеносно оделся и стремительно вышел из кабинета.