Только монстр

Ожерелье. Первым, кто обратил на него внимание, был не Ин Лю. Сначала украшением заинтересовался продавец контрабандой.

– Когда я вчера сбежала из гостиницы и очутилась на рынке, – медленно озвучила мысли вслух Джоанна, – то один мужчина предлагал хорошую цену за бабушкино ожерелье.

– И что с того? – небрежно пожал плечами Аарон. – Владельцы прилавков продают и покупают любой хлам.

– Вот только вряд ли ключ во дворец можно так назвать, – парировала Джоанна, снова вспомнив, как алчно блеснули глаза мужчины при виде ее украшения. Он предложил назвать цену, явно готовый заплатить дорого. – Если продавец хотел приобрести такую вещь, может, он ими также и торгует?

– Если и так, то это означает, что он замешан в противозаконных и опасных сделках. От таких лучше держаться как можно дальше, – прокомментировал Аарон.

– Если есть хоть малейший шанс…

– Джоанна, – перебил он. В серых глазах застыли страх и беспомощность. – Власть Короля беспредельна. Нельзя просто…

Для выросшего среди преданных короне Оливеров Аарона, который считал даже упоминание фразы «истинная линия времени» богохульством, наверняка казалось невозможным выступить против воли Короля.

– Ты не обязан мне помогать, – мягко сказала Джоанна, представив смятение Аарона от рушащихся на его глазах идеалов. – Я сама спущусь на рынок и найду владельца прилавка.

Но когда она направилась к выходу, и Рут, и Аарон последовали за ней.

Джоанна пробиралась между рядами с товарами. Королевские гвардейцы, устроившие рейд ранее, уже ушли, однако оставили после себя атмосферу страха и негодования. Одна из торговок рыдала навзрыд. Мужчина, который ранее стоял за прилавком вместе с ней, сейчас пропал.

– Что ты помнишь о том продавце? – спросил Аарон, шагая возле Джоанны по отделу, где, как она теперь понимала, торговали товарами двадцать первого века, судя по одежде, словно прямиком из ее собственного гардероба.

– Думаю, он из семьи Хатауэев. Очень мускулистый и крепкий, – заметив недовольную гримасу на лице Аарона, Джоанна вспомнила его раздражение соседством слишком шумной компании в общем зале гостиницы, и уточнила: – А тебе они не нравятся?

– Настоящие головорезы, – презрительно прокомментировал Оливер.

Мужчины на месте не оказалось, а прилавок был пуст. Подумав о плачущей продавщице, Джоанна решила обратиться к ближайшей торговке – женщине с подстриженными под каре седыми волосами и молодым лицом.

– Прошу прощения. Вчера один мужчина торговал здесь телефонами… – Джоанна замялась, не зная, как бы потактичней спросить, не арестовали ли его во время рейда.

К ее облегчению, собеседница указала на дальний конец рынка и бросила:

– Он там.

В той части, где торговые ряды сменялись установленными кое-где столами, царили холод и грязь. Здесь предлагали товары, не относящиеся к какому-то конкретному времени. На одних прилавках продавали свежую рыбу, лежащую на груде льда. Другие и вовсе пустовали.

За шагавшей мимо Джоанной наблюдали крепко сбитые мужчины и женщины. Кажется, тут торговали в основном члены семьи Хатауэев. Рядом с ними вертелись животные. В большинстве своем собаки, но навстречу также попадались и кошки, и даже незнакомые существа, скорее похожие на лис.

– Никогда не видела таких собак, – прошептала Джоанна на ухо Рут.

– Они из другого времени, – бросив короткий взгляд на ближайшее животное, пояснила она.

– Разве можно брать с собой питомцев при перемещении?

– Мы можем переносить вместе с собой небольшие предметы, – включился в разговор Аарон. Его комментарий звучал вполне логично, учитывая, что они с Джоанной прибыли в тысяча девятьсот девяносто третий год по-прежнему одетыми. – Но только члены семьи Хатауэев путешествуют с животными. В основном они являются фамильярами.

– Фамильяры? – переспросила Джоанна, которая слышала это слово только в отношении ведьм. – Ты имеешь в виду, питомцы?

– Так и есть. Самый бесполезный семейный дар среди монстров Лондона, – высокомерно заявил Аарон, хотя и старался при этом говорить тихо, очевидно не осмеливаясь оскорблять Хатауэев так, чтобы они могли услышать.

Мужчина, купивший у Джоанны телефон, обнаружился в самом дальнем конце рынка, возле почерневшей от копоти кирпичной стены. Отсюда были видны только задние матерчатые части торговых рядов. Вокруг валялись картонные коробки. В воздухе пахло гнилыми капустными листьями и рыбой.

Продавец сидел за пустым карточным столиком и спал, прижимаясь щекой к грязной кирпичной стене. В ногах хозяина похрапывал небольшой бульдог. Его владелец выглядел молодым, примерно лет двадцати – двадцати двух, широкоплечим и крупным. Развалясь, он едва помещался на раскладном стуле. Мужчина спал, скрестив руки на груди. Вокруг одного из выпирающих бицепсов вилась татуировка в виде двухголового пса, морды которого скалились друг на друга.

– Это он? – ужаснулась Рут и застонала: – Пожалуйста, только не говори мне, что ты торговалась с Томом Хатауэем.

– Ты знаешь его? – уточнила Джоанна.

– Все на рынке его знают, – поморщилась кузина. – Раньше этот бесполезный пьянчуга служил королевским гвардейцем, но вылетел с должности и сейчас перебивается случайными заработками, торгуя телефонами.

– Великолепно, – фыркнул Аарон.

– Том? – не обращая на них внимания, окликнула Джоанна продавца. Но тот продолжал храпеть. Бульдог вторил хозяину. – Том! – повысила голос она.

– М-м? – мужчина засопел и пошевелился.

– Можно с вами поговорить?

– М-м, – пробормотал тот, не открывая глаз и причмокнул. – Дай бутылку, красотка, а?

Джоанна беспомощно посмотрела на Рут, безмолвно спрашивая, откуда взять требуемое. Аарон презрительно вздохнул, затем наклонился, достал наполовину выпитую бутылку пива из-под карточного стола и с грохотом поставил ее перед мужчиной.

Услышав плеск, Том открыл глаза, нашарил горлышко и в один прием проглотил оставшееся пиво.

– Мы хотим кое-что у вас приобрести, – продолжила беседу Джоанна.

– Дай бутылку, красотка, а?

– Мне кажется, он сломался, – язвительно прокомментировал Аарон. – Знаешь, как кукла, которая повторяет одно и то же, когда потянешь за ниточку.

– Думаю, нужно напоить его кофе, – вздохнула Джоанна.

Бульдог тоже проснулся и теперь обнюхивал ее ботинки. Она наклонилась, чтобы его погладить. Небольшой для своей породы, пес тем не менее выглядел ухоженным: мягкая бело-коричневая шерсть лоснилась, а плотная комплекция намекала на хорошее питание. На самом деле питомец казался куда презентабельнее хозяина, который едва мог связать два слова в разгар дня. Сломанный нос тоже говорил о постоянных драках.