Только монстр

Джоанна с внезапной отчетливостью вспомнила потемневшие участки ожерелья и поняла, что именно она превратила золотые звенья в камень тогда. И сделала это снова с замком сейчас.

Затем Том распахнул дверь, и треснутый запор исчез из поля зрения.

– Боже милосердный! – воскликнул Аарон и попятился.

Сначала в нос Джоанне ударило зловоние, знакомое и ужасное: запахи экскрементов и заточения. Слишком хорошо известное по кошмарам, преследовавшим ее с самого детства.

Помещение за дверью было тесным, с каменными стенами и сводчатым деревянным потолком.

– Что это? – ошарашенно спросил Аарон.

На полу валялись матрас с тонким одеялом – слишком тонким для холодной комнаты из сплошного камня. В углу виднелось ведро. Возле одной из стен стоял деревянный стол.

Джоанна сделала над собой усилие и вошла внутрь.

– Здесь держат пленника.

Она узнала бы тюремную камеру везде, хотя это место отличалось от того, что снилось в кошмарах.

– Но где же все сокровища Короля? – с недоумением спросил Аарон, оглядываясь по сторонам.

Повсюду наблюдались следы сопротивления: засохшие кровавые пятна на уголке стола, царапины на каменном полу. Кто-то явно боролся не на жизнь, а на смерть.

Том наклонился, изучая прореху в матрасе, который оказался таким тонким, что колено мужчины продавило набивку до самого пола.

– Куда подевалось все остальное? – продолжал Аарон. – Где книги? Где архивные записи? Где устройство transformatio? Предполагалось, что здесь содержатся самые ценные для Короля вещи. – Он повернулся к Тому. – Ты перепутал помещения?

– Я привел вас куда следует, – проворчал бывший гвардеец. – Вы видели, какая тут защита.

– Да, вот только внутри ничего нет!

– Я и сам заметил, – прорычал Том, без устали строивший по пути предположения о том, какие сокровища могли храниться в королевском архиве.

Ходили слухи, что здесь держат величайшие ценности со всех эпох. Теперь он гневно перетряхивал набивку матраса, словно планировал обнаружить там спрятанные сокровища, а когда ничего не нашел, отшвырнул подстилку и пнул ведро в углу. Оно упало и заляпало пол омерзительным на вид содержимым.

– Что за… – выругался Аарон, пятясь от растекающейся массы. – Отвратительно! Зачем ты это сделал, Том? Фрэнки, фу! – остановил он собаку, прежде чем та наклонилась к тошнотворному пятну, пока хозяин занимался простукиванием стен, видимо в надежде отыскать тайники или спрятанные двери.

– Том, хватит, – вздохнула Джоанна. – Ты же видишь, здесь держали вовсе не сокровища.

Здесь держали пленника. Одного-единственного заключенного, отрезанного от мира стеной вечной зимы.

– Идемте отсюда, – подвел итог Аарон, после чего наклонился и поднял Фрэнки, чуть покачнувшись и закряхтев при этом, будто бульдог оказался намного тяжелее ожидаемого. – Тут ничего нет. Пора убираться из дворца.

Но Джоанна замешкалась, окидывая напоследок взглядом следы борьбы.

Кровь на уголке стола и царапины на полу рядом намекали на то, что пленник не желал покидать место заточения. Однако потом к двери тянулись длинные борозды, точно дальше уже тащили бездыханное тело. Заключенный потерял сознание или просто перестал сопротивляться по какой-то причине? Может, там осталось что-то, что подскажет ответ?

Повинуясь интуиции, Джоанна нагнулась и провела рукой под столом, почти сразу же нащупав неровную выемку в дереве, где что-то пряталось. На секунду вспыхнула надежда, что это было искомое устройство, но она сразу же угасла. В немногочисленных источниках, перерытых накануне торжества во дворце, transformatio описывалось как изысканная золотая рамка-портал. Кроме того, в этом каменном мешке явно никогда не хранили королевские сокровища. Джоанна спрятала находку в карман.

– Эй! – окликнула спутников Рут с противоположной стороны снежной преграды.

Импровизированный тоннель, соединяющий архив с основным коридором, на мгновение исчез из виду, оставив троицу отрезанной от выхода, но вскоре появился снова.

– А что, если бы мы были там и навечно застряли в той эпохе? – нервно спросил Аарон дрожащим голосом и крепко прижал к себе Фрэнки, точно ребенок – плюшевую игрушку в попытке утешиться.

– Быстрее! Возвращаемся, пока мост еще работает! – Джоанна подтолкнула обоих спутников.

Те без возражений повиновались. Сначала в отверстие нырнул Аарон, бережно придерживая собаку. За ним торопливо последовал Том. Затем настала очередь самой девушки.

Во второй раз пересечь неустойчивый тоннель оказалось гораздо страшнее, чем в первый. В какой-то момент Джоанна моргнула и увидела перед собой не ноги Хатауэя, а бескрайние сугробы. Чуть поодаль возвышались деревья – темные на фоне синего неба, без единого листочка, как неумолимые великаны. Кто бы мог подумать, что стволы бывают такими огромными? С легким запозданием холод врезался в тело, подобно физическому удару.

А потом снег и деревья исчезли, и впереди вновь замаячили ноги Тома. Джоанна, не помня себя от страха, еще какое-то время карабкалась по ворсистому тоннелю, пока не почувствовала, что чьи-то сильные руки выдернули ее наружу. И вовремя! Стоило только сестре оказаться за барьером, как Рут пошатнулась и повалилась назад, выпуская ковер. Ее тяжелое дыхание звучало особенно громко в воцарившейся тишине.

– Нашли? – с трудом выдавила кузина.

– Внутри была только пустая тюремная камера, – покачал головой Аарон. – Ни архива. Ни сокровищ.

– Вот это облом, – с истерическими нотками в голосе рассмеялась Рут.

– Ты оказалась права, – вздохнула Джоанна, вспомнив сомнения двоюродной сестры насчет подозрительности всего происходящего и теперь тоже ощутив нечто подобное, хотя сначала не понимала этого. – Действительно, здесь что-то не так. Я ошиблась в чем-то.

– Разбор полетов проведем позднее, – проворчал Том. – Осталось совсем мало времени до того, как тут появятся охранники.

– Смотрите. – Аарон кивнул в сторону барьера.

Там, на полосе снега, лежал свернутый в рулон ковер, который они использовали в качестве моста. Он не исчез, как произошло с веткой. Догадаются ли приближенные Короля, что это дело рук кого-то из семьи Хант?

– Нужно убираться отсюда, – заключила Джоанна. – И как можно быстрее.

17

Они почти взлетели по каменной лестнице и поспешили вернуться обратно тем же путем, которым пришли.