Только ты

Рено засмеялся, не выпуская ее рта, и постепенно перенес всю тяжесть тела на нее, пришпилив ее к земле огромным весом, пресекая все попытки сопротивления и не останавливая своих исследований с помощью языка.

Бешеная бесплодная борьба лишь измотала Еву, ей не хватало воздуха. Она попыталась сделать вдох, но не могла.

Мир вокруг стал вначале серым, затем черным, стремительно закрутился и куда-то поплыл.

Слабый, еле слышный вскрик, который она успела издать, теряя сознание, оказался более эффективным, чем все ее отчаянные попытки сопротивления. Рено приподнял голову, ослабил давление на ее тело, и Ева наконец смогла вздохнуть.

– Это тебе второй урок, – заявил Рено спокойно, когда в ее золотых глазах появилось разумное выражение.

– Что ты… имеешь… в виду? – с трудом произнесла она.

– Я быстрее тебя. Это первый урок. Я сильнее тебя. Это второй урок. А третий урок…

– М-м-м… какой?

Рено загадочно улыбнулся, посмотрел на дрожащие губы Евы и проговорил хрипло:

– Третий урок нужно извлечь мне.

Он увидел ее широко открытые, недоумевающие глаза и снова улыбнулся.

На сей раз Ева поняла, почему улыбка показалась ей загадочной. Она была слишком неуловимой, тонкой для такого огромного человека, как Рено Моран.

– Я узнал, что от твоих губ легко потерять голову, – сказал он просто.

Прежде чем Ева успела что-то ответить, Рено снова опустил голову.

– А теперь отдай мне обратно, gata. Мне это очень даже понравилось.

– Что? – недоумевающе спросила Ева, одновременно размышляя, не сошла ли она с ума.

– Твой язычок, – ответил он прямо у ее рта. – Высунь свой блестящий язычок и потри его о мой.

В первое мгновение Ева подумала, что ослышалась.

Рено принял молчание Евы за согласие. Он опустил голову еще ниже и хрипло застонал от удовольствия, снова коснувшись ее языка.

На миг Ева почувствовала себя той жемчужиной из ожерелья, которую деликатно держали могучие руки. Затем она вспомнила, где она, кто такой Рено и все предостережения донны относительно природы мужчин.

Ева отдернула голову, но уже после того как ощутила прикосновение его горячего языка к своему.

– Нет! – решительно сказала Ева, вновь испытывая страх.

Но на этот раз она испугалась себя, потому что испытала непонятную слабость.

Донна Лайэн предупреждала о том, чего хотят мужчины от женщин, но она никогда не говорила Еве, что желание может быть взаимным.

– Почему нет? – спросил Рено спокойно. – Тебе понравилось целовать меня.

– Нет.

– Не лги, gata. Я чувствую это.

– Ты… ты громила и вор.

– Ты наполовину права. Я воюю, я с ружьем. Но что касается воровства… Я беру только то, что является моим по праву, – жемчуг, кольцо, журнал – и девушку с золотыми глазами.

– Игра была нечестной, – проговорила Ева в отчаянии, когда Рено снова наклонился к ней.

– Это не моя вина. Не я сдавал карты.

Рено лениво прикоснулся ртом ко рту Евы, слушая, как ее напряженные губы пытаются что-то возразить.

– Но… – начала она.

– Тихо! – Рено пресек протест девушки тем, что куснул ее нижнюю губу. – Я выиграл тебя – и я намерен этим воспользоваться.

– Нет!.. Прошу, не надо!.

– Не беспокойся, – Рено медленно оторвался от губ Евы. – Тебе понравится. Я позабочусь об этом.

– Отпусти меня! – взволнованно воскликнула Ева.

– Ни в коем случае. Ты моя, пока я не решу по-другому.

Он улыбнулся и поцеловал бешено пульсирующую жилку у нее на горле.

– Если ты будешь по-настоящему хорошей, – сказал он негромко, – я отпущу тебя через несколько ночей.

– Мистер Моран, пожалуйста, поймите, я не собиралась проигрывать. Просто мистер Слейтер слишком пристально наблюдал за мной.

– И я тоже.

Рено поднял голову и с любопытством посмотрел на Еву.

– Ты все карты мне сдавала с низа колоды. Почему?

Ева заговорила быстро, стараясь убедить его и в то же время не глядя в знойную, чувственную глубину его глаз, которые жгли и сверкали, словно самоцветы.

– Я слишком хорошо знала Рейли Кинга и Слейтера. Тебя же я не знала.

– Значит, ты приготовила мне удел быть пристреленным, когда убегала с банком!

Появившийся на ее щеках румянец можно было рассматривать как признание своей вины.

– Я не думала, что все обернется таким образом, – пробормотала она.

– Но именно так все вышло, а ты ничего не сделала, чтобы помешать атому.

– Я стреляла в Стимера, когда он целился в тебя!

– Из чего? – насмешливо спросил Рено. – Бросила в него золотой монетой?

– Из короткоствольного пистолета. Я ношу его в кармане юбки.

– Удобно. И тебе часто приходится расчищать себе пулями дорогу после карточной игры? – поинтересовался Рено.

– Нет.

– Очень хорошая шулерша, да?

– Я не шулерша. Как правило, по крайней мере… Я только…

Ее голос дрогнул и замер.

Настроенный весьма скептически в отношении невиновности Евы, Рено приподнял черную бровь и с любопытством ожидал, когда она подыщет нужное слово.

– Я слишком поздно поняла, что Слейтер знает о моем шулерстве, – горестно призналась Ева. – Я знала, что он жульничает, но не могла его поймать. Поэтому я проиграла тебе, когда должна была выждать и дать похвалиться Слейтеру.

– Ну да, кольцо с изумрудами, – кивнул Рено. – С твоими картами тебе надо было пойти по крайней мере еще на один прикуп. Ты этого не сделала, и я выиграл кон, потому что у Слейтера не было времени добрать, чтобы иметь фуль.

Ева была поражена точностью рассуждений Рено.

– Ты игрок?

Он покачал головой.

– Тогда откуда ты знаешь про Слейтера?

– Очень просто. Когда он сдавал, он выигрывал. Затем ты начала выходить из игры слишком быстро, и я стал выигрывать, имея карты, которые выигрывать не должны.

– Кажется, твоя мама не имела привычки растить глупых детей, – пробормотала Ева.

– О, я один из самых бестолковых, – сказал Рено лениво. – Видела бы ты моих старших братьев, особенно Рейфа.

Ева прищурилась, пытаясь представить, как это можно быть проворнее Рено. Ей это не удалось.

– С объяснениями все? – вежливо осведомился Рено.

– А что?

– А вот что.

Рено наклонился и прижался ртом ко рту Евы. Когда он почувствовал, что Ева напряглась под ним, как бы собираясь сопротивляться, он прижал ее посильнее, напомнив о недавнем уроке. Когда дело касалось физической силы, у нее не было шансов против Рено Морана.