Том 6. Письма

«В „Правде“ письмом в редакцию Сергей Есенин заявил, что он распускает группу имажинистов.

Развязность и безответственность этого заявления вынуждает нас опровергнуть это заявление. Хотя С. Есенин и был одним из подписавших первую декларацию имажинизма, но он никогда не являлся идеологом имажинизма, свидетельством чему является отсутствие у Есенина хотя бы одной теоретической статьи <см., однако, „Ключи Марии“ и „Быт и искусство“>.

Есенин примыкал к нашей идеологии, поскольку она ему была удобна, и мы никогда в нем, вечно отказывавшемся от своего слова, не были уверены как в соратнике. <…>

Есенин в нашем представлении безнадежно болен физически и психически, и это единственное оправдание его поступков. <…>

Таким образом, „роспуск“ имажинизма является лишь лишним доказательством собственной распущенности Есенина.

Рюрик Ивнев, Анатолий Мариенгоф, Матвей Ройзман, Вадим Шершеневич, Николай Эрдман» (Письма, 339–340. Подробнее см. наст. изд., т. 7, кн. 2).

О реакции Есенина на это заявление см. п. 181.

Передай Савкину…— См. также коммент. к предыдущему письму.

Узнай, как вышло дело с Воронским. Мне страшно будет неприятно, если напостовцы его съедят. — 18 сент., еще не получив этого письма, Е. А. Есенина писала брату: «Видела Воронского. Если бы ты знал, как ему больно» (Письма, 250). Через месяц Г. А. Бениславская ответила Есенину: «Ну вот, Сергей Александрович, Вы просили Катю узнать, как там вышло дело. Отвечу за нее. Никого, конечно, никто не съел, и неизвестно, съест ли…» (Письма, 251; см. также коммент. к п. 179).

19 сент. 1924 г. состоялось заседание правления Московской ассоциации пролетарских писателей, на котором заместитель заведующего отделом печати ЦК РКП(б) В. Сорин, в частности, заявил: «…теперь видно, что напостовцы на 9/10 правы. Это дано понять и Воронскому. Его равнение было почти исключительно на попутчиков — вот ему и дали двоих „попутчиков“ в редакцию — меня и Раскольникова. Правда, я в редакции не бываю, и некогда мне там бывать, но Раскольников приедет — он в эту работу войдет целиком, сядет в редакции и вместе с Воронским будет делать дело…» (Письма, 250). Принципиальный политический противник А. К. Воронского Ф. Ф. Раскольников был назначен в редакцию Кр. нови во исполнение директивы по исправлению идеологической линии журнала. Еще в 1923 г. С. Родов отмечал: «Теперь для всех ясно, что опыт не удался. Попутническая литература, за исключением отдельных произведений, себя не оправдала и обнаружила свое враждебное целям революции реакционное нутро… Воронский предполагал использовать попутчиков, заставить их служить пролетариату, но в конечном счете они использовали его, получив через его посредство новые силы для борьбы с революцией; он их организовал, но очутился у них же в плену» (журн. «На посту», М., 1923, № 2).

Одно беда, что коммунизм он<Вардин> любит больше литературы. — Имеется в виду письмо И. Вардина с требованиями исправлений в тексте «Песни о великом походе»: «Она бесспорно составит эпоху в Вашем творчестве. Здесь Вы выступаете в качестве подлинного крестьянскогореволюционера,понимающего все значение руководящейроли городского рабочего для общей освободительной рабоче-крестьянской борьбы. <…>

Но от ошибок, от предрассудков Вы, разумеется, не свободны. В конце Вашей вещи этот предрассудок дает о себе знать <…> Петр должен был быть дураком, чтобы тень его могла „любоваться“ „кумачовым цветом“ улиц Ленинграда<…> „любование“ Петра, удовлетворение его гибелью всего его дела является неестественным, противоречитходу мысли всей поэмы. Изменить конец в указанном мною направлении — значит выправить, выпрямитьпоэму, дать ей естественный, „нормальный“ конец» (Письма, 242–244; выделено автором).

176. П. И. Чагину. 20 сентября 1924 г. (с. 178). — Газ. «Вечерняя Москва», 1965, 30 сент., № 231 (в статье Л. Кафановой «История одного посвящения»; с купюрой); полностью — ЛР, 1965, 1 окт., № 40, с. 8–9, в статье П. Чагина «Сергей Есенин в Баку».

Печатается по автографу (собрание С. Ф. Антонова; хранится у наследников, г. Москва).

Я приехал. — Как вспоминал П. И. Чагин, он познакомился с Есениным в февр. 1924 г., находясь в служебной командировке в Москве. «Завязалась большая дружба, — писал мемуарист. — Он <Есенин> со своей стороны скрепил ее обещанием приехать в Баку» (Восп.-95, с. 420).

Записка помечена 20 сент. 1924 г. — днем возвращения Есенина в Баку из Тифлиса. Из Москвы в Баку Есенин приехал 6 сент. Однако непредвиденное обстоятельство заставило поэта спешно на время покинуть азербайджанскую столицу и уехать в Тифлис. Вот что рассказывал об этом Н. Вержбицкий: «Будучи в Баку, Есенин в гостинице „Новая Европа“ встретил своего московского знакомого Ильина <один из служебных псевдонимов сотрудника ВЧК-ОГПУ Я. Г. Блюмкина>, назначенного военным инспектором в Закавказье.

Сперва их встречи протекали вполне миролюбиво, но вдруг инспектор начал бешено ревновать поэта к своей жене. Дошло до того, что он стал угрожать револьвером. Этот совершенно неуравновешенный человек легко мог выполнить свою угрозу.

Так оно и произошло. Ильин не стрелял, но однажды поднял на Есенина оружие, что и послужило поводом для первого кратковременного отъезда поэта в Тифлис <…>.

Об этом происшествии мне потом рассказывал художник К. Соколов. Сам Есенин молчал, может быть, не желая показаться трусом.

По пути в Тифлис в вагоне железной дороги он познакомился с каким-то инженером и у него остановился.

<…>через несколько дней Есенин вернулся в Баку за своими товарищами, получив от них уведомление о том, что Ильин куда-то отбыл» (Вержбицкий, с. 23. О каких «товарищах» Есенина идет здесь речь — не установлено).

… когда Васможно видеть. — П. И. Чагин вспоминал: «Я уж отчаялся ждать Есенина в Баку. Но вот 20 сентября, приехав вечером в редакцию, вижу на столе у себя записку <…>. В тот же час Есенин был у меня» (Восп.-95, с. 420).

177. П. И. Чагину. Сентябрь 1924–1925 гг. (с. 178). — ЛР, 1975, 3 окт., № 40, с. 7, в статье В. А. Вдовина «Признание: Новые штрихи к биографии С. Есенина», с условной датировкой.

Печатается по фотокопии автографа (частное собрание, г. Москва). Местонахождение подлинника неизвестно.

Датируется по времени пребывания Есенина в Баку (см. ниже).

Дайте Ваське 20 руб…— Так Есенин иногда называл своего друга Василия Ивановича Болдовкина, родного брата П. И. Чагина (см., напр., п. 248). В. Болдовкин был моложе Есенина на 8 лет.