Томмазо

— Шарлотта, дело не в том, что я тебе не доверяю; а в том, что существуют правила, и каким человеком я был бы, если втяну тебя в то, что в конечном итоге усложнит жизнь?

— Тогда ты бы стал говнюком, — покачав головой, сказала я.

Он слабо улыбнулся.

— Точно.

— Что ж, спасибо, что не стал таким. — Я слегка приподняла руку.

— Всегда, пожалуйста. — Он перевёл дыхание. — А теперь, думаю, будет лучше, если ты немного отдохнёшь. Я буду внизу.

— Разве не хочешь посидеть здесь? — Я указала на маленькое белое кресло перед камином в минимально оформленной комнате. На полу комнаты лежал светло-серый ковёр, в углах стояли стеклянные тумбочки, а белое одеяло лежало на двуспальной кровати. В окнах от пола до потолка небьющееся защитное стекло, чтобы пропускать свет, но обеспечить безопасность.

— Думаю, я перенёс достаточно искушений для одного вечера, — сказал он.

И это самый приятный отказ, который мне доводилось слышать. Он такой джентльмен.

Томмазо продолжил:

— Кроме того, в твоём коридоре есть прекрасное кресло, и я хотел бы посидеть и насладиться последним вечером в качестве мужчины.

— Прости? — спросила я.

— Я имел в виду свободного мужчины.

Боже, это ужасно. Понимая, что мы оба оказались в ситуации, когда быть вместе невозможно, но я всё равно хочу помочь ему. Ладно, и хочу его, каким бы нереальным это ни было.

— Тогда ладно. Увидимся утром.

Он не посмотрел на меня, когда закрывал дверь и оставлял меня стоять в спальне в полном одиночестве. Господи.

Я потёрла лицо руками. Эмоциональные качели, на которые Томмазо меня посадил, не похожи ни на что, что мне доводилось переживать. Мы похожи на бутылочную ракету, взлетающую высоко в небо, а затем быстро падающую. И повторяем манёвр ещё раз с диким отклонением от траектории. Не могу поверить, что утром его отвезут в тюрьму. Но если он нарушил какое-то правило этой самой «секретной» группы, почему ему позволили остаться? Почему не забрать его немедленно?

Что-то во всём этом крайне подозрительно. Он определённо что-то скрывает.

Я подошла к кровати и села, сжимая край матраса мёртвой хваткой, и подумала о том, как хотела закончить то, что мы начали на столе. Я хотела заставить его открыться. Но правда заключалась в том, что представляю для него большую опасность, крушение поезда, ожидающее своего часа.

А ещё утром его отправят в какую-то секретную тюрьму. Мы соперничаем.

Плюхнувшись спиной на кровать, я сплела пальцы на животе, уставившись в потолок. Чёрт, это будет долгая ночь… Я почувствовала, как мои глаза закрылись. Тело истощилось.

***

Где-то посреди ночи я услышала шорох внизу, а затем по трубам потекла вода. Я вскочила с кровати, прислушиваясь, и потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, в моём доме мужчина. Томмазо. Заснув, так блаженно и совершенно без кошмаров, я могла бы добавить, но теперь факты снова прокручивались в голове, на этот раз свежим взглядом.

Не могу поверить, что не отказала ему. Должно быть, сказалась усталость. Он мне нравится, и я чувствую, что между нами связь. А важнее, я чувствую, что могу доверять ему. И он безумно красив. Может, я и не запала на него, но нужные ингредиенты есть, может, нам нужно провести больше времени вместе.

Не желая обидеть великолепного мужчину и зная, что мне есть что сказать, поспешила в ванную, чтобы прополоскать рот. Посмотрев на себя в зеркало — о, волосы, почему с вами так сложно? — я поняла, что стоит провести щёткой по ассиметричному каре. Без толку. Что же.

Так как на мне всё ещё была вывернутая наизнанку футболка для гольфа из клуба и брюки цвета хаки, я решила переодеться в длинную красную ночную рубашку. Она не вычурная, но трикотажная ткань облегала тело до самых икр, а тонкие бретельки открывали шею и плечи. Одёрнув ночнушку, чтобы показать больше декольте, я поспешила вниз, чтобы найти Томмазо.

Услышав шум льющейся воды, подумала, что он на кухне, пьёт или что-то в этом роде, но комната оказалась пуста.

— Томмазо? — Я стояла на кухне, прислушиваясь к звукам или его ответу. Ничего. Где он? — Томмазо?

Неужели он ушёл? О, Боже. Пожалуйста, нет. Раздался тихий лязг в комнате за кухней. Подсобка для белья. Я подошла туда и включила свет.

А затем пожалела, что это сделала.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

«Беги быстрее, Чар. Быстрее!»

Я взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, слыша звук приближающихся тяжёлых шагов.

Добравшись до комнаты, я захлопнула дверь, а затем повернула засовы. Да, засовы, во множественном числе. Ничто, кроме танка, не сможет пройти через эту дверь. И всё же я не могла отвести глаз от двери, боясь, что эта… штука может проникнуть внутрь. Боже. Боже мой. Не могу в это поверить.

Воздух вокруг этой штуки был как… Чёрт подери. Не знаю. Какое-то тёмное облако, обволакивающее тело. И запах… Боже милостивый. Это похоже на то, будто кто-то распылил одеколон смерти в прачечной. И когда он повернул голову, глаза стали кроваво-красные вперемешку с чёрным. Страшнее, чем я помнила.

Намного страшнее.

И что самое странное? Могу поклясться, что он стирал кучу белья. Да. Стирал!

Прижав ладони к глазам, я мотнула головой. Этого не может быть. Этого не может быть. Но мне это не снится. И я поняла, что увидела: этот монстр засовывал гигантскую пачку белых, грязных полотенец и тому подобного, которые я оставила в корзине, в машинку. Ладно.

Это реально. Это происходит. И что мне делать? Томмазо где-то в доме, или… Дерьмо. Он ушёл. Они забрали его, и теперь я совсем одна.

— Шарлотта? — Раздался громкий стук в дверь. — Шарлотта! С тобой всё в порядке?

— Томмазо?

— Да, — крикнул он через толстую дверь. Я едва могла его слышать. — Почему ты побежала в комнату?

— Монстр где-то там! Будь осторожен.

— Чар, нет никакого монстра.

— Есть. Я только что видела его в прачечной.

— Это был я. Открой дверь.

Он? Нет, я знаю, что видела.

— Ты стирал кучу… — Мой голос затих, а мозг начал обрабатывать информацию со скоростью машины, которая застряла в грязи и наматывает её на колёса. Наконец, мысли перестали вертеться. Монстры не стирали бельё. Я видела сон, или ходила во сне, или что-то подобное.

Я открыла дверь, и высокое мужественное тело Томмазо заполнило пространство, его тёмные глаза мерцали от беспокойства. О, чёрт. Это определённо не монстр. На нём всё ещё тёмно-синяя рубашка. Он выглядит сексуально, безупречно и…

— Подожди. Почему ты стирал бельё? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, хотел просто чем-то заняться.

— Последняя ночь в качестве свободного человека, а ты стираешь мои грязные полотенца. Странно.

— Я ещё помыл твой холодильник.