Топтала

Дорога его успокоила. Восстановив силы, он решил позвонить Тане, узнать, как у нее дела. То обстоятельство, что телефон могут прослушать, его не пугало. Он вынул трубку, набрал номер и стал ждать. Было два часа ночи, но Сергей был уверен, что Таня не спит. И не ошибся — в трубке раздался ее приятный спокойный голос.

— Да.

— Привет, это я.

— А, привет! — обрадовалась Таня. — Как дела, куда ты пропал?

— Дела как сажа бела. Что нового у тебя?

— В милицию почему-то вызывали, расспрашивали про тебя, про наш офис, про твою загадочную посетительницу, как ее там, не знаю.

— И что?

— Ничего. Я сказала, что она приходила, но по фотографии ее опознать не смогла. В лицо-то я ее не видела.

— Она была в очках и шляпке, — добавил Сергей.

— Вот-вот.

— Не спишь?

— Лежу, но одной не спится. Приезжай, согрей, приголубь, — Таня сделала заманчивое предложение.

— Не сегодня, — отказался Краснов, а сам почему-то подумал о сексе с Танечкой. — Ну, расскажи, как прошла неделя? — попросил он.

И она начала щебетать, как птичка, сообщать о звонках, делах, о том, как ее допрашивал в МУРе Алексей Фомин — приятель Краснова.

Опасность, необычная обстановка, новые партнеры усиливают половое влечение, и Сергею вдруг бешено захотелось Таню. Он вспомнил ее упругие груди, крутые бедра, упругую попку и обольстительные нежные губы. И невольно припомнил Анну, ее алчный, жаждущий удовлетворения взор, томное дыхание, трепещущие от прикосновения пальцев плечи, вздрагивающий при поцелуе живот и полный страсти призыв: «Возьми меня». Вспомнил, что из этого всего вышло. Свой утренний арест, унизительное препровождение к машине, на глазах десятков соседей, свое лицо на пленке после выстрела в Германа Фрейна, драки и погони, которым, казалось, не будет конца. Воспоминания охладили пыл некогда беззаботного и страстного Краснова и заставили его задуматься. Встреча с Таней обещала быть прекрасной, но могла окончиться для него трагически, даже если бы проходила не у нее дома, а в машине. И он пересилил себя, решил не рисковать.

Как порой бывает важно уметь отказать женщине, несмотря на ее полный любви и нежности взгляд, на ее жаркое дыхание, волнующее прикосновение, несмотря на возбуждение, пронизывающее все тело.

— Ну так как? — повторила Таня. — Приезжай!

— Нет, милая, не сегодня. Есть неотложные дела, и мне хотелось бы их завершить.

— Ну, тогда спокойной ночи, — грустно вздохнула девушка.

— Спокойной ночи. В понедельник, когда придешь в офис, не пугайся, там немного намусорили, — намекнул сыщик. — Прибери, ладно?

— Хорошо, — удивилась Таня. Обычно шефа никогда не интересовала уборка помещения.

Сергей выключил трубку и повернул к дому. Он правильно сделал, что не стал встречаться с Таней, так как ее телефон прослушивали и их разговор записали на пленку. Если бы он приехал, его обязательно попробовали бы арестовать.

Пока Краснов с приключениями наведывался в свой офис, Алексей и Михаил сели в служебную «Волгу» и помчались за город, где в большом красивом доме проживала Амалия Фрейн — родная сестра Германа. Дом этот ей купил брат, и она жила там в компании двух собак и трех кошек. У нее было много подруг — таких же, как и она, престарелых дам, они вместе коротали вечера в просторных комнатах. Амалия была одинокой, не имеющей ни мужа, ни детей. Брат открыл ей счет в швейцарском банке, и она жила на проценты без забот и хлопот. Доход позволял ей обеспечивать и подруг, шумной компанией они занимались разведением цветов, сплетнями, а вечерами — игрой в карты на интерес.

Еще Амалия часто путешествовала. Объездила весь мир, а чтобы не было скучно, брала с собой в поездки собак с кошечками и, конечно, двух самых близких закадычных подружек Розу и Веру. Они же следили за порядком в доме на правах домработниц и ухаживали за хозяйкой.

Смерть Германа — единственного в этой жизни родного человека — выбила ее из колеи. Она, мгновенно постарев, превратилась из бодрой, радующейся жизни шестидесятипятилетней дамы в унылую старуху. Горе бьет сильнее боли, особенно если оно затрагивает самое дорогое — любимого человека.

Она все время плакала, принимала успокоительные, но легче не становилось. Подруги были рядом, утешали как могли, однако для Амалии жизнь будто остановилась.

Герман был ее младшим братом, любимым и обожаемым, почти сыном. Когда умерла их мать, пятнадцатилетняя Амалия заменила ее мальчику. Окружила Геру любовью и теплом, дала путевку в жизнь. Работала на трех работах, чтобы он мог учиться, нормально питаться и одеваться. Пожертвовала ради него своим образованием, своим браком и детьми. Когда брат поднялся, разбогател, то за добро отплатил сторицей. Он обеспечил Амалию на всю жизнь, создал такие материальные условия, что она могла позволить себе любую прихоть. Была у нее и недвижимость за рубежом — во Франции и США. Но все это она, не задумываясь, обменяла бы на жизнь и здоровье любимого Германа.

Проверив документы, охрана пропустила машину муровцев на территорию поселка Крекшино. Они поехали по ухоженной освещенной дороге, петляющей среди сосен. То там, то здесь в глубине леса виднелись особняки известных певцов, деятелей эстрады и кино. По пути им встретился охранник на велосипеде с оружием в поясной кобуре.

— Круто они тут устроились, — заметил Алексей. — В поселке Анны Фрейн дома побогаче, но охраны нет.

— Он только строится, соседи еще не познакомились, не обжились, а тут все друг друга знают — богема.

К дому Амалии они подъехали, когда было уже темно. Остановились у крыльца, поднялись по мраморным ступеням к двери. Алексей позвонил и стал ждать.

Над входом ярко светила лампа, и в объектив камеры наблюдения лица оперативников были прекрасно видны. Часом раньше Максимов лично позвонил Амалии, принес свои соболезнования и предупредил, что к ней для разговора приедут два его сотрудника. Поэтому она их ждала, да и от горя не спалось — в голову лезли всякие мысли.

Одетая во все черное хозяйка открыла дверь. Медленно передвигая ноги, вышла на крыльцо, взглянула тусклым взором в лица мужчин, не видя их, и произнесла глухо:

— Вы из розыска?

— Здравствуйте, — произнес Фомин. — Мы инспекторы Фомин и Нечаев. Николай Иванович вам звонил…

— Да, звонил, проходите, — она пропустила мужчин в дом и закрыла за ними дверь. Они прошли по темному коридору в гостиную и уселись в кожаные кресла возле небольшого журнального столика.

Под высоким потолком в большой хрустальной люстре светила только одна лампа, а остальные были выключены. Поэтому оказалось темновато. Гости поняли, что попали в музей мебели. Дубовые шкафы возвышались у стен, по центру — стол и стулья из того же гарнитура, в углу — диван и кресла. Мебель поражала великолепными резными узорами ручной работы, красотой и дороговизной.

Сервиз китайского фарфора в серванте за стеклом радовал взгляд изяществом и утонченностью линий, чайные чашечки просвечивали и, казалось, парили в воздухе.

На столике, у которого сидели оперативники, стоял позолоченный самовар с кипятком, в одном серебряном блюде с чеканкой лежали фрукты, в другом — сладости. Но хозяйка угощений не предложила, а уставилась на мужчин немигающим тяжелым взглядом. Чувствовалось, как она подавлена и опустошена.

— Примите наши соболезнования, — произнес Алексей и сделал паузу.