Тореадор
Шрифт:
– Но кто же сможет научить меня всему? Я готов день и ночь заниматься. Только бы узнать все.
–Я мог бы научить тебя всему, что знаю сам. Но меня переводят настоятелем монастыря в Чильпансинго. На днях я уезжаю отсюда.
–Падре, возьмите нас с собой! У меня есть деньги! Я смогу там как-нибудь устроиться. Я найду себе работу. А когда у Вас будет время, Вы сможете научить меня читать и писать. Клянусь, я буду прилежным учеником.
–Хорошо, Марко. Вот только у меня маленькая повозка. Боюсь, что моя старая кляча не сможет увезти нас всех. А другую повозку мне купить не на что.
–Падре Пио! Я сам куплю повозку. Я сделаю все, что Вы скажете. Когда мы сможем уехать?
–Я
–Тогда я пойду собираться. Как только Вы скажете, мы будем готовы!
Я вернулся домой счастливый от того, что моя мечта начала исполняться. Рассказав Кончите и Лауре о своем разговоре со священником, я пошел на пристань на рынок, чтобы купить лошадь и повозку. Наказав женщинам собирать вещи. Они обе так обрадовались, что даже не спросили, куда мы едем. Нам всем хотелось убраться из этой лачуги навсегда и забыть все, что здесь случилось.
И вот настал день, когда Падре Пио сказал, что пора отправляться в дорогу. Я погрузил в повозку наше нехитрое добро, помог женщинам устроиться внутри поудобнее, взял в руки длинный прут, и направил свою лошадку к дому священника.
До Чильпансинго мы добирались почти три дня. Чем дальше мы уезжали от нашей лачуги, тем радостнее становилось на душе. Денег у меня оставалось достаточно, чтобы найти жилье и прокормиться еще какое-то время, пока я буду искать себе работу. В крайнем случае, у меня еще оставалась одна жемчужина. Если она стоит также дорого, как и предыдущая, то вообще беспокоиться было не о чем.
***
Чильпансинго нам понравился. Хоть и не большой, но все-таки город. Непривычно шумный и пестрый. Какого только народа мы там не увидели! Индейцы в пестрых нарядах, магометане в черных одеждах, испанцы в вышитых камзолах и широкополых шляпах, мексиканцы в расшитых куртках, штанах и сомбреро! Все куда-то спешили, громко говорили на смеси разных языков. К своему удивлению, я их понимал. Не то что полгода назад, когда мы только приехали в Мексику. Найти жилье оказалось очень просто. Сразу за оградой монастыря я снял крохотный домик из двух небольших комнат и маленького сада-огорода. Там уже росли местные специи, перец и несколько апельсиновых деревьев. Лаура и Кончита захлопали в ладоши, увидев это чудо. Мало того, оказалось, что в нашем саду есть собственный ручеек с чистой водой. Это было здорово! Хозяйка домика, старая индианка, перебиралась к своей дочери, и была рада, что нашла себе постояльцев. Скажу Вам, Падре, сразу, в этом домике прошли мои самые счастливые годы. Мы прожили там всего три года, но это были самые лучшие годы за всю предыдущую жизнь.
В домике было очень чисто и уютно. Все мебель была плетеной, и ее было достаточно. На полке стояли глиняные чашки и кружки, отдельно лежали два старых истонченных, но очень острых ножа. Во дворике была сделана печь с чугунным листом, заменяющим сковороду и чугунный горшок с крышкой – для супа. Нам все это показалось настоящим богатством. Я сходил на рынок и купил все, что необходимо для приготовления пищи. Кроме этого я купил несколько живых куриц и петуха. Теперь у нас будут яйца и мясо. Судьба, наконец-то повернулась к нам добрым лицом.
С самого утра и до вечера я ходил по городу в поисках работы, пока ничего не получалось. Но я не унывал. Каждый вечер я приходил к священнику, он начал обучать меня грамоте. Я старался изо всех сил, но учеба давалась трудно. Чтобы научиться писать, я изготовил восковую дощечку, на которой было удобно острым гвоздем выводить закорючки букв. Если что-то не получалось, можно было
легко затереть и писать заново. По прошествии какого-то времени, Падре Пио, после одного из наших занятий, сказал мне что есть один человек, с которым он говорил обо мне.На следующий день, торопясь на занятия к священнику, я столкнулся у него с незнакомцем. Это был высокий, почти одного роста со мной, уже не молодой человек. Лицо и руки у него были почти черными от загара, видимо он постоянно находился на жарком солнцепеке. По расшитому цветными нитками и бисером костюму, я понял, что это богатый человек.
– Вот, сеньор Алонсо, это и есть Марко. Я говорил Вам о нем. – тихо проговорил Падре Пио.
–Но он совсем еще ребенок. И к тому же белокожий. Такие плохо выживают в нашем климате и быстро устают.– С сомнением в голосе сказал незнакомец.
– Это очень крепкий мальчик. На побережье он добывал жемчуг, чтобы прокормить мать и сестру. И у него неплохо получалось. Он давно уже заботится о своей семье.
Сеньор Алонсо подошел ко мне вплотную, взял меня за подбородок и покрутил мою голову из стороны в сторону, рассматривая лицо. Потом заставил согнуть руку и пощупал ее у плеча. Хмыкнул и спросил:
– Ты умеешь обращаться с быками?
– Да, сеньор. Я умею ухаживать за быками.
–Я говорю о быках, а не о коровах. Ты понимаешь разницу?
–Да, сеньор. На Корсике я ухаживал за черными быками.
–Это хорошо. Приходи завтра с самого утра ко мне домой. Я сам посмотрю, что ты умеешь.
Помню, что всю ночь просыпался, боясь проспать. Едва взошло солнце, я бегом отправился к дому Дона Алонсо. Он долго расспрашивал меня за какими быками я ухаживал, как они выглядели, что я умею. Я отвечал очень подробно, стараясь припомнить всю работу, какую выполнял. Дон Алонсо остался доволен моими ответами и взял меня к себе на работу. Я был счастлив вдвойне. Во-первых, это была настоящая работа, а во-вторых я опять занимался быками. Здесь они были еще крупнее, чем на Корсике. Только не такие злые. Чтобы заставить их бегать, мне приходилось долго и упорно дразнить флегматичных животных. Но если их разозлить как следует, то остановить их было почти невозможно. Пару раз я опять загонял самых буйных в реку, чтобы успокоить. Дон Алонсо, видя как я стараюсь, был доволен.
Чего не скажешь о других работниках. Особенно меня ненавидел Леон. Креол, невысокий, с характерной внешностью, свойственной индейцам, он, тем не менее их презирал, кичился, что у него отец испанец. Себя он считал знатоком своего дела. Хотя мне было понятно, что он совсем не умеет находить подход к животным. Быки в его стаде были худыми, у некоторых сломаны рога. Таких быков убивали на мясо.
Я же возился со своими бычками, как с детьми, не позволяя им наносить себе увечий. Они должны были в течение трех-шести лет набрать вес, силу и ловкость, чтобы выступить на празднике. Дон Алонсо ежедневно объезжал свои стада, проверяя как у нас идут дела. Ни разу он не высказал своего неудовольствия, видя как я управляюсь. А однажды, наблюдая мои занятия с особенно ленивыми бычками, он сказал, что я прирожденный тореадор. Слово мне понравилось, но я не знал что оно обозначает.
Вечером, на занятиях у Падре Пио, я спросил его, кто такой тореадор? Священник снял с полки толстую книгу и развернул ее передо мной. На развороте был нарисован красивый мужчина в красном, расшитом золотом и камнями костюме. Он махал перед мордой быка желтым плащом. Бык был готов растерзать дерзкого забияку. Я был поражен! Вот она – моя мечта!
–Падре, что написано в этой книге?
–Это сочинения Тирсо де Молины. Когда ты сможешь читать самостоятельно, я разрешу тебе прочитать эту книгу.– Улыбаясь, ответил священник.