Тошнит от колец

– Эх, томатного соуса бы сюда, – вздыхал он. Отряд прошагал много лиг [7] по широкому хорошо вымощенному шоссе, которое вело на восток к вонючей подошве Мучнистых Гор и к полудню они добрались до первых холмиков. Там дорога быстро исчезла, скрываясь под кучами мусора и под развалинами древней таможенной будки. Впереди круто уходила вниз угольно-черная равнина, угрожающе протянувшаяся вплоть до каменистых горных склонов.

– Боюсь, это недоброе место, – сказал Эрроурут, поскользнувшись на липкой черной краске, покрывавшей каждый дюйм поверхности.

7

Лига – мера длины, приблизительно равная 3 ферлонгам, что составляет на узел меньше гектара.

– Это – Черная Долина, – торжественно произнес Гудгалф.

– Мы уже в Преддверье? – с надеждой спросил Фрито. Волшебник мрачно изрек:

– Не упоминай эту черную страну в этой черной стране. Нет, это не Преддверье, но, кажется, и здесь побывал Враг Всего Здравомыслящего.

Пока они стояли, разглядывая долину, раздался волчий вой, рычание медведя и крик стервятника.

– Как здесь тихо, – сказал Штопор.

– Даже слишком тихо, – сказал Леголам.

– Нельзя здесь оставаться, – сказал Эрроурут.

– Нет, конечно, – согласился Бромозель, скользнув взглядом по серой поверхности страницы до правой руки читателя, все еще сжимающей добрую половину книги. – Впереди долгий путь.

После часа утомительного спуска по усеянному камнями склону, усталый и почерневший отряд подошел к узенькой тропинке, вьющейся по выступу скалы над прудом, поверхность которого была совершенно скрыта под толстым слоем нефти.

Пока они смотрели, крупная морская птица, взмахнув огромными крыльями, мягко села на грязную гладь и тут же растворилась без остатка.

– Пошли, пошли, – сказы Гудгалф. – Перевал где-то рядом.

С этими словами он двинулся вперед вокруг скалы, врезавшейся в пруд и скрывавшей за собой горный склон. Карниз становился все уже, и компания продвигалась маленькими шашками. Свернув за угол, они уперлись в отвесную скалу, возвышавшуюся над ними гладкой стеной на сотни футов. В стену был врезан вход в какую-то подземную пещеру, искусно скрытый за огромной деревянной дверью на гигантских кованых петлях и с громадной ручкой. Дверь была покрыта текстом загадочной клятвы, которую гномы красиво написали пальмеровскими рунами. Так точна была чудесная работа, что с расстояния в сто футов невозможно было разглядеть крохотную щель между камнем и деревом. Эрроурут чуть не задохнулся.

– Черная Яма! – воскликнул он.

– Да, – ответил Штопор. – Это воспетый в былинах утес Найкон, моего предка, Фергюса Редкого.

– Ужас Андреа Дориа, проклятие всего на Земле сосущего, – отозвался Леголам.

– А где перевал? – спросил Фрито.

– Лик земли сильно изменился с тех пор, как я был пут в последний раз, – быстро проговорил Гудгалф. – И мы немного, наверное, по воле Судьбы, сбились с пути.

ФЕРГЮС

рек эти слова и сказал он. Таковамоя вера, согласно которой прожиля свой век и был он сияющим светочемДоблести и Благородства,достойным занесением на небесныескрижали, ибо это – образец длятех, кто достаточно мудр, чтобы емуследовать. Мой закон на три части,как галл, должен разделяться:Во-первых, я ограничу себя тем, чтоНЕ Буду Совать Свой Нос В ЧужиеДела. Во-вторых, всегда и при всехобстоятельствах Нос Мой БудетЧистым, какие бы меры ни пришлосьдля этого применить. В-третьих, наконец,я всегда буду чрезвычайно следить за собойи Не Распускать Руки.

– Разумнее всего – снова издать поиски прохода, я полагаю, – сказал Эрроурут.

– Он где-то недалеко.

– Триста километров туда-сюда, – сказал Гудгалф, и его голос прозвучал как-то робко. Пока он говорил, большой кусок тропы, по которой они прошли, оборвался и с жирным всплеском погрузился в пруд.

– Ну вот, вопрос решен, – раздраженно сказал Бромозель. – Йо-хо! – крикнул он. – Можешь прийти и съесть нас! Издалека эхом отозвался мощный баритон:

– Зверюшка моя, я так и поступлю.

– Да, воистину завела нас сюда злая судьба, – сказал Эрроурут, – или чокнутый волшебник. Гудгалф сохранил спокойствие.

– Мы должны найти, и побыстрее, заклинание, которое откроет эту дверь. Уже темнеет. – С этими словами он поднял свой жезл и воскликнул:

– Юмо пало альта напа Эрин гоу брэ Тегрин корреха кремора сле!

Дверь не шелохнулась, и Фрито нервно взглянул на массу жирных пузырей, которые начали подниматься в пруду.

– Если бы я послушался своего дядюшку Пу-пу и пошел бы к зубному врачу, – хныкал Пепси.

– Если бы я остался дома, я уже прочитал бы всю энциклопедию, – всхлипывал Мокси.

Гудгалф отрешенно сидел перед упрямым порталом и бормотал заклинания.

– Пизмо! – восклицал он, ударяя по двери жезлом. – Битум! Ласло! Клейтон-Бульвер!

Кроме глухого эха дверь никак не откликалась на призыв открыться.

– Перспективы мрачные, – проговорил Эрроурут.

Вдруг волшебник вскочил на ноги. – Ручка! – вскричал он и, подведя вьючную овцу к двери, забрался на нее, встав на цыпочки, дотянулся до ручки и повернул ее двумя руками. Она легко повернулась, и дверь с легким скрипом чуть-чуть приоткрылась.

Гудгалф быстро спрыгнул, а Эрроурут и Бромозель приоткрыли дверь еще немного. В этот момент в середине пруда раздалось громкое бульканье и всплески и над поверхностью, громко икнув, появилось вельветовое чудовище.

Компания как бы вросла в землю от ужаса. Существо было пятидесяти футов ростом, у него были широкие лацканы, длинные перепутанные причастия и ярко выраженный атлас полушарий.

– Ой-ой-ой, – воскликнул Леголам. – Это Тезаурус, Словарь Синонимов!

– Увечить! – рычало страшилище. – Калечить, кромсать, ломать. Смотри ПОВРЕЖДАТЬ.

– Быстро! – крикнул Гудгалф. – В пещеру! И один за другим путешественники торопливо проскользнули в узкую щель. Последним вошел Спэм, пытавшийся запихнуть в проход упиравшуюся, блеющую овцу. После двух упорных, но безуспешных попыток, он схватил упрямое травоядное и швырнул его прямо в разверстую пасть чудища.

– Съедобно, – сказала громадина, тщательно пережевывая добычу – Вкусно, питательно, удобоваримо. Смотри ПИЩА.

– Чтоб ты подавилась, – горько проговорил Спэм.

Перед его мысленным взором пронесся аппетитный кусок жареной баранины. Он протиснулся в щель и вскоре присоединился к своим спутникам в пещере. С громкой отрыжкой, от которой содрогнулась земля, а воздух наполнился ароматом, обычно сопутствующим обнаружению давно утерянного сыра, страшилище захлопнуло дверь. Тяжелый удар отозвался в самых недрах горы, и маленький отряд очутился в полной тишине.

Гудгалф торопливо извлек из складок одежды огниво и, нервно высекая искры из стен и пола, он сумел зажечь конец своего жезла, тусклое мерцание которого было вдвое слабее, чем свечение дохлого светляка.

– Какое волшебство, – сказал Бромозель. Волшебник вглядывался во тьму, и увидев, что впереди лежал только один возможный путь – вверх по лестнице – он первым двинулся в глубокий мрак.

Они довольно много прошли в глубь горы по коридору, который начинался подъемом по ступенькам, а затем вел главным образом вниз, часто меняя направление. Стало жарко и душно. Компания приуныла. Они шли при полном отсутствии света, если не считать мерцающий жезл Гудгалфа. Единственным звуком были тяжелые шаги кого-то, идущего вслед за ними, тяжелое дыхание северокорейцев, грохот шариковых подшипников и прочие леденящие душу звуки, обитающие в темных глубоких местах. Через некоторое время они дошли до места, где коридор раздваивался, причем оба пути шли вниз. Гудгалф дал команду остановиться. Тут же раздались зловещие стоны и потусторонний щебет, по которым можно было предположить, что в полуметре от них перекидывались в картишки четыре Всадника Апокалипсиса.