Трасса 2050

Кое-кто из коллег сравнивает процесс с экзорцизмом.

Да, сходство имеется, поскольку это больно, мучительно и рискованно для всех… разве что мы не используем кресты и святую воду.

Сорок минут назад.

Я спешу, и поэтому лишь в последний момент замечаю, что дверь квартиры открывали. Проскакиваю в прихожую, не успев затормозить, и меня хватают две пары крепких рук.

— В чем дело?! — возмущаюсь совершенно искренне.

— Иди с нами, — бубнят мне в ухо, а я смотрю в зеркало напротив двери.

Двое крепких парней в униформе конторы, что поддерживает ТМ-1 и ТМ-2 в регионе.

Интересно, как они попали в небоскреб, и что им от меня надо?

Отбив атаку, я ринулся домой, за снаряжением, а по пути просеял океан информации, но ничего толком не нашел, разве что уловил след, тянущийся за пределы города. За подругу и родителей можно не беспокоиться, сущности недоступна концепция «родства» и «личных связей», она будет пытаться уничтожить меня и только меня.

Но как у нее на крючке оказались эти двое?

— Вы знаете, с кем связались? — я высвечиваю профессиональный статус.

Обычно я им не размахиваю, но сейчас надо показать, кто я есть.

Трассовики напрягаются, и тут в их позах, выражении лиц что-то неуловимо меняется. Не дожидаясь, когда враг с помощью марионеток выкинет меня в окно, я наношу свой удар.

Один из парней, что с рожками на лысой голове, закатывает глаза и падает. Второй, с лошадиной гривой хрипит и хватается за лицо, что-то не так с его имплантатами.

И это мне на руку!

Я ныряю в озерцо из данных, откуда враг успел убрать «щупальце», но остался след, я вижу его как тонкий «надрез». Затягивается эта ранка быстро, но я еще быстрее, всасываю ее в себя, прогоняю через анализатор.

Вспышка… прыжок, второй… меня бьет с размаха о серую стену!

Сущность укрылась, через виртуал до нее не добраться, но я знаю, где ее логово, кого именно она взяла в оборот, и почему так спешит. Смена у операторов ТМ-2 — сутки, и за этот срок овладевший телом человека искин должен избавиться от меня.

От единственного человека в Екатеринбурге, что может его остановить.

Сейчас.

Вот она, сущность, блестящий кристалл информации, медленно вращается внутри прозрачного куба носителя, выбрасывая крохотные протуберанцы. Кажется, я слышу змеиное шипение, но это глюк, признак, что мои программы перегружены.

Серегин Борис Семенович, оператор ТМ-2, лежит тихо и дышит ровно.

Имплантаты его чисты.

Осталось понять, как эта дрянь туда попала, а для этого препарировать ее на месте. Меня едва не шатает от усталости, тело болит после ударов и сотрясений, рана продолжает кровить, но времени нет.

Код начинает распадаться, и если не заняться им сейчас…

Я все фиксирую, записываю, и цифровая плоть трепещет под моими «пальцами» словно живая. Эта сущность странная, она не выглядит полноценным искином, созданным, чтобы управлять магазином или контролировать участок Трансевразийской магистрали, это осколок, но чувствуется в нем мощь, избыточная для взлома даже хорошо защищенного мозга.

Она огрызается, но мало что может, не имея за спиной вычислительных мощностей центра управления движением и допусков человека-носителя.

А я спешно достраиваю, рисую архитектуру, словно палеонтолог, в руки которому попала единая кость ископаемой птицы — по ней видно, летала эта птица или бегала, какого была размера и чем питалась.

Я столкнулся с крупной дичью, и Серегин стал ее случайной жертвой. Ну а кусок искина, занявший тело, захотел жизни для себя и — это же логично — захотел уничтожить того, кто эту жизнь может прервать, то есть меня.

На чем и погорел.

Атака шла на ТМ-2, для нее создали громадный сложный вирус, что парализовал бы работу региона, и транспортная система, гордость страны, просто встала бы. Только вот недооценили его создатели крепость защитных барьеров, вирус не справился, отскочил рикошетом и зацепил мозг оказавшегося на пути оператора.

Структура в носителе тает, рассеивается, превращается в кашицу сырых данных, кристалл распадается на серебристо-алые снежинки. Только поздно, отчет мой готов, он пойдет и моему начальству, и в ТМ-2.

Можно вывалиться из виртуального мира в обычный, вытереть трудовой пот, обработать рану, освободить от «зажимов» и «затяжек» Серегина, и ждать подкрепления.

Того гада, который это устроил, ловить будут другие люди.

Я свое дело сделал… и мир стал чище.

Алексей Евтушенко Дорога сквозь время

1560 км Трансевразийской магистрали

Московская область

— Этого только не хватало… — пробормотал Сергей и сбросил газ.

После того, как он съехал с трассы (программа-навигатор в смартфоне сообщила о ремонте с одновременной аварией и пробке впереди, и предложила объезд) прошло всего-то около получаса, но погода за это время изменилась кардинально.

Сначала на вечернее летнее небо набежали тучи. Потом они уплотнились, провисли и приобрели тёмно-сизый цвет. Ещё через пять минут сверкнули первые молнии и ударил гром. И, вот, наконец, с неба сплошным потоком хлынула вода.

«Дворники», выставленные на максимальный скоростной режим, не справлялись.

Сергей сбросил скорость до пятнадцати километров в час и включил ближний свет. Не помогло.

Теперь он попал в эпицентр грозы. Казалось, молнии бьют прямо над головой, и сразу же за ними следовали артиллерийские раскаты грома. Резко потемнело. Вода бешено заливала ветровое стекло.

Сергей медленно съехал на обочину и остановился. Лучше переждать.

Он должен был выдвинуться с утра.

Старые друзья давно звали к себе, и он, наконец, собрался. Друзья, ученые, работали в Дубне — ставили эксперименты на знаменитом ускорителе NICA.

Но с утра выехать по разным причинам не удалось. И вот теперь…

Прошло пятнадцать минут. Дождь лил. Ещё десять. Дождь лил. И ещё. Только через полчаса гроза нехотя отползла в сторону, и погода улучшилась. Потихоньку можно было ехать дальше.