Травма

Там никого не было. Никого живого. Мы вышли, как вошли, через чёрный ход. Машины нет, дорога пуста. Где машина? Что происходит? По перпендикулярной улице едет пустое такси. Чоу, сними куртку и замотай раненую руку, быстро. И пойдём. Нужно довести это до конца.

– Ну что, ладно, ещё подумаем. А теперь - вот об этой женщине... Тут самое интересное. Дело в том, что в базе на неё заведено два комплекта документов - паспорт, медицинская страховка, налоговый номер - и оба поддельные. Причём это было не так сложно узнать, но у кого-то с уровнем доступа ниже нашего это бы вряд ли получилось. Данные отсутствуют на закрытых государственных серверах, в остальных местах всё гладко. Это значит, что кто-то очень тщательно поработал с информацией в интернете - взломал добрый десяток ресурсов, соединил фальшивые карточки в единое целое. Сделал так, чтобы у этой женщины была официальная, законная, обычная жизнь. И она действительно живёт - пользуется своими полисами - обоими - платит по счетам кредитными картами. У одной из её личностей невероятные расходы на постельное бельё и канцелярские принадлежности, а другая, кроме еды и огромного количества пива, в последние несколько лет ничего не покупала. Наоми Расс, Катерина Торин - два живых человека, и ни один из них - не она.

Я раньше не видела, чтобы он с таким интересом говорил о подозреваемых, подумала Лито. Он что, ей восхищается?..

– Можно даже подумать, что она какой-нибудь агент под прикрытием, но в этом случае мы бы совсем ничего не нашли. Знаешь, я в этом не разбираюсь, но мне кажется, что на такую аккуратную работу с официальными базами данных способны немногие. Это может сыграть нам на руку. Если у нас будет список имён людей, в принципе способных на такое, можно будет постепенно сузить круг подозреваемых, узнать, cui bono.

Нам нужно только это. Прийти на место, отдать посылку и разбежаться.

Чоу оставил кровавое пятно на заднем сиденье такси. Неважно - мы уже расплатились и уходим. Эсти-68, 32, второй подъезд. Наше старое место.

На улице тихо, нет машин, даже припаркованных. Кружится голова - видимо, всё-таки приложился, когда падал на пол с пушкой.

Входная дверь не заперта. Пусто. Странно. Или у них так положено, у этих боссов? Чоу идёт тихо, не жалуется. Сейчас покончим с этим и поедем тебя штопать.

Внизу темно, на втором этаже виден тусклый свет. Кажется, из комнаты налево, где мы готовились три дня назад. Поднимаюсь по лестнице, хватаюсь за поручень, чтобы не упасть. Забираюсь наверх, перевожу дух, смотря вглубь тёмного коридора. Дверь в комнату слегка приоткрыта. Опираюсь одной рукой о стену, другую запускаю в карман.

– Но для начала, думаю, стоит хотя бы что-нибудь узнать про нападавшую. Я понимаю, это совершенно ни на что не похоже, - Сергеев украдкой посмотрел на Лито - как она мгновенно напряглась при одном упоминании. Лучше лишний раз не заставлять её об этом думать; ведь этому есть какое-то разумное объяснение, когда оно найдётся, станет легче. Всем станет легче.
– Но тогда, тем более, информация должна быть.

– Есть.

Сергеев растерянно моргнул. Как будто бы лопнул пузырь, мгновенно исчезла завеса, окутывавшая их с Лито в последние полчаса.

Ксэ смотрела прямо на него поверх коммуникатора.

– Что-то на подозреваемую?

– Нет.
– Ксэ секунду помолчала, затем протянула Сергееву ком.

15 апреля, 4:38

Не ожидали? А это снова я, из затерянных глубин. Ха-ха.

Казалось, воздух стал горячим, удушливым. Они здесь. Щёлкнула дверь внизу, две пары ботинок переступили порог. Громко - для того, кто уже несколько часов следит за звуками вокруг. Зачем? Просто так.

Они увидели свет и пошли наверх. Один идёт тяжело, буквально швыряя ноги на ступени, другой будто прихрамывает.

Она сидела на стуле перед окном. Со спины - словно манекен в витрине свадебного магазина... Хочу говорить, да слова пропали. Чоу не остался за дверью, а вошёл внутрь, идиот. Зачем... плевать.

– Как я понимаю, вы с результатом.

Малик нащупал "дали" и вынул руку из кармана.

– Да, но...

Она повернула голову. Нет, совсем не девочка. Стали бы мы слушать приказы какой-то девчонки в платье. Нет, у неё в глазах то же, что было у Года. Хуже. Никаких сомнений.

– Рада это слышать. Где посылка?

Она говорила отрывисто, напряжённо, будто изо всех сил сдерживая раздражение.

– Вот.

Девушка поднялась на ноги и слегка пошатнулась. Странный рюкзак на спине - наверное, тяжёлый.

– Они сопротивлялись. Двоих наших стукнули, одного ранили.

– Не говорите, что вас не предупреждали. И я не Год, чтобы считать ваших мертвецов. Я только передаю приказы.
– Выпалив ещё один залп слов, она остановилась у окна и тихо прибавила: - Что с теми, у кого была посылка?

– Все мертвы.

– ...Я проверял, - добавил из-за спины Чоу.

– Правда... хорошо, - неожиданно глубоким, грудным голосом ответила она и обернулась. Всё та же бледная кожа в веснушках и тёмные круги под глазами - разве что во взгляде больше благосклонности.
– Тогда давайте сюда посылку.

Девушка медленно, аккуратно обогнула стул и приблизилась к Малику. Серебристая металлическая коробочка, чуть Щже и тоньше обычного коммуникатора, легла на маленькую ладонь. "Дали?". Почему "дали"? Что это, кто это? Но не спрашивать же её об этом, правда?.. Нужно отвести Чоу к врачу, самому успокоиться, а потом думать, на что потратить неожиданно свалившиеся деньги. Деньги... да, я про них и забыл за всем этим... только и всего. Всё к лучшему?

– Это она?

"Уровень 0,8 от болевого порога, увеличить до 0,85. Через 5 секунд - ширму, видеоряд и одновременно - снижение до нуля. Пять, четыре, три, два, один. Выключайте..."

...

"Проверить реакцию на раздражители. Семьдесят, сорок, вот здесь даже девяносто процентов... Прекрасно. Поднимайте ширму, уровень без изменений. Снимите показания".

Белая ширма с мерцающим абстрактным видеорядом поднимается, и в кровавом тумане я вижу выплывающую из-под неё фигуру. Воздух, да, мне удаётся глотнуть воздуха. Она становится всё отчётливей. Посередине что-то блестит на свету. Слух тоже возвращается.

– Какие результаты? Снова то же самое, по нулям? О-ох, ну и день.

Это блестящая коробочка. Он держит её в одной руке, второй открывает - я слежу за её перемещением, - достаёт что-то и подносит к...

...

– Да...

Да, это он. Таким я его помню. Никогда не держала его в руках, но знала, что он будет именно таким. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не зажмуриться от удовольствия. Хотя бы одна из машинок в моей голове работает нормально. Но всё равно - мгновенно стало так легко, так... звёздно - точь-в-точь как тогда, когда я впервые приблизилась к сумке в участке. Но сейчас - не то, сейчас я почувствовала всё разом, как только он произнёс эти два слова. Что все мертвы. Все.

– Мы можем идти?

Малик переминался с ноги на ногу. Тот, что за ним, с замотанной рукой, смотрел безучастно, как-то одурело. Вполне можно убить вас прямо сейчас - за всё, что вы уже знаете и можете узнать потом, и за то, что обязательно расскажете нужным людям, когда они до вас доберутся. Даже хорошо сейчас это сделать, пока не поздно. Но мне так хорошо, мне так... не знаю, почему - я не могу! Опять это "не могу". Машинка один, машинка два, - я обращаюсь ко всем голосам в моей голове, и ни один не может ничего сделать.