Требуется подкаблучник

– Настенька, - делает шаг мне на встречу, - я тебе ждал.

Бабульки на лавочки заинтересованно замирают, еще бы, такая Санта-Барбара намечается. Но я не настолько добрая, чтобы их развлекать.

– Пойдем, - киваю в сторону подъезда.

Лешка покорно идет за мной. Заходим в лифт, и тут он прижимает меня к стене и тянется к губам.

– Настя, - шепчет в губы, - я скучал по тебе.

Опускаю лицо, и его поцелуй приходится на волосы.

– Ты себя плохо чувствуешь?
– заботливо спрашивает пятый.

Киваю.

– Мне кажется, - обнимая меня за плечи, говорит Алексей, - что тебе не стоит пить спиртное.

Хочу сообщить ему, что это уж точно не его ума дело, но воспитание пересиливает, и я вздыхаю.

– Пойдем, тебе лечь нужно, - пятый выводит меня из кабины лифта.

– Поспишь, и все пройдет.

Мы заходим в дом, и меня со всеми предосторожностями укладывают в кровать, бережно раздевая. Я не ожидала такой заботы от Лешки. С другой стороны, а что я о нем знаю? Кроме того, что он трахается, как бог. А может, пришло время узнать его поближе?

– Как прошел твой день?
– сонно спрашиваю у него.

Он присаживается на пол у изголовья кровати и нежно мне улыбается.

– Все у меня хорошо, Настюш. Ты спи, завтра поговорим.

Я хочу его еще о чем-то спросить, но уплываю в сон.

А выныриваю из глубин сна уже ранним утром. Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на бутылку минералки, заботливо поставленную у кровати. По законам жанра, я должна ее схватить и начать жадно пить прохладную воду. Но пить мне совсем не хочется, так что бутылка остается нетронутой. Встаю, надеваю халат и иду изучать свою квартиру на предмет посторонних мужчин. В гостиной нахожу пятого, он сладко спит на диване. Вообще-то ему полагается готовить мне завтрак, а он спит. Я приседаю рядом с диваном и, пользуясь случаем, внимательно разглядываю любовника. Светлые волосы и брови, а ресницы неожиданно темные. Рассматриваю каждую черточку. А он ничего, хоть и не в моем вкусе. Прислушиваюсь к глубокому дыханию и откидываю одеяло. Раньше я особенно не обращала внимание на его фигуру, а сейчас вдруг стало интересно. Он явно не задохлик, просто худой и жилистый. До мускулатуры четвертого ему, как до Луны пешком, но сила чувствуется. Только она другая, более изящная что-ли. Руки у него красивые. Длинные пальцы и ухоженные ногти. Интересно, он ходит на маникюр? Опускаю взгляд ниже. Трусы не скрывают утренний стояк. Ну, там мне все знакомо. И должна заметить, что у него красивый член. Осторожно поглаживаю бугор, пятый во сне приподнимает бедра навстречу моей ладони. Чуть сжимаю пальцы, сквозь ткань ощущая напряженную плоть. В ответ слышу глубокий вздох, но Алексей не просыпается. Убираю руку и продолжаю осмотр. Обращаю внимание на хорошей формы ноги. Переползаю поближе и осматриваю узкие ступни. Или он тщательно следит за собой, или тут работал профессионал, педикюр свежий, пятки радуют глаз розовой кожей, а ногти явно полировали. Уважительно киваю головой, мне по сердцу мужчины, следящие за собой. В этот момент Алексей еще раз глубоко вздыхает, и этот вздох отвлекает меня от разглядывания его ног. Я возвращаюсь к его лицу. Он улыбается во сне. У него хорошая улыбка. Я опять опускаю взгляд на его промежность, а вслед за взглядом и руку. Аккуратно, стараясь не разбудить, начинаю поглаживать член. Лешка, не просыпаясь, накрывает мою руку своей, сжимая мои пальцы вокруг твердой плоти. Кончиками пальцев дотягиваюсь по резинки трусов и тихонько стаскиваю их вниз. Освобожденный член радостно приветствует меня. Обхватываю его рукой плотнее и наклоняюсь, приоткрывая губы. От мысли, что я сейчас сделаю минет спящему мужчине, становится влажно между ног. Я наклоняюсь еще ниже. Резкий звонок в дверь прерывает меня и будит Лешку.

Если это маменька решила проведать меня, то я пропала. Она твердо уверена, что мужчина в трусах (а Лешка сейчас именно в трусах, глупо спать полностью одетым) может появиться ранним утром в моем доме только после официальной регистрации брака. Она придет в ужас, позвонит отцу, и нас поженят прямо на моей кухне. А что, моя матушка еще и не на такое способна.

– Оденься, - панически шепчу пятому, прекрасно понимая, что это нас уже не спасет.

Вряд ли я смогу выдать Лешку за сантехника, к примеру. Он него за верстку разит родителями - интеллигентами и высшим образованием.

"Нужно было искать кого попроще", - проносится в голове.

Запахиваю халат и иду открывать дверь. На пороге стоит ... нет, не матушка, слава всем святым! Потом я понимаю, кто почтил мой дом своим присутствием в столь ранний час, уж лучше бы это была моя мама. Потому что на пороге стоит четвертый, с хмурым видом взирая на меня с высоты своего огромного роста.

– Ну, здравствуй, сладкая моя!
– он раздвигает губы в улыбке и проходит в квартиру.
– Соскучилась?

– Не особо, - честно отвечаю ему.

Может, если начать скандалить, он останется в коридоре и не заметит Лешку?

– А я так просто умираю от тоски, - он прикладывает руки к груди.

– Да?
– я становлюсь перед дверью гостиной, мысленно молясь, чтобы Лешка не вздумал выйти к нам.

– Честное пионерское, - в голосе четвертого появляются насмешливые нотки.
– Все думал, как же ты без меня, моя киска?

– Мы расстались, - напоминаю ему.

– Ничего подобного. Это ты просто не в духе была. Месячные недомогания?

– Мы расстались!
– повышаю я голос.

– Точно, недомогания, - констатирует четвертый.
– Может, угостишь меня кофе?

– Я уже ухожу, - я протягиваю руку к куртке, висящей на вешалке.

– В халате?
– изумленно спрашивает четвертый.
– И куда же, позволь спросить?

– В булочную, - не моргнув глазом, вру я.

– Семь утра, рыба моя, булочные еще закрыты. Соври еще что-нибудь.

Я пытаюсь. Но ничего в голову не лезет. Четвертый с интересом смотрит на меня, ожидая, что я еще придумаю. Или совру, кому как нравится.

– Значит, видеть меня ты не хочешь?
– интересуется он.

– Не хочу.

– Чем не угодил?

– Да при чем тут угодил - не угодил?
– пробую объяснить этому барану свою точку зрения.
– Мы просто не подходим друг другу.

– А мне кажется, что очень подходим. И все у нас было хорошо до последнего времени. А теперь оказывается, что ты меня хочешь бросить. Поэтому я спрашиваю: что случилось?

– Я поняла, что нам нужно расстаться.

– И давно?

– Что?

– Поняла давно?

– Нет, недавно.

– Что же тебя подтолкнуло к этой ужасной мысли?

– Я не помню, - пытаюсь я выкрутиться, ведь сказать правду я не могу.

– Не ври!
– неожиданно громко рявкает четвертый.- Я сыт по горло твоим враньем!

– Моим враньем?
– удивленно повторяю за ним.

– А ты как думала, лапушка моя? Что я полный идиот?

Я молчу, не зная, как реагировать.

– Нет, ты правда считала, что я ничего не понимаю?

– Чего не понимаешь?

– Ну, хватит прикидываться овцой!

За овцу становиться обидно. Мне бы промолчать, но я начинаю сердиться.

– Я что-то не понимаю, у тебя ко мне претензии?
– повышаю голос и упираю руки в бока.

– У меня? Да какие у меня могут быть претензии, что ты?
– иронично вопрошает четвертый.
– Ты же просто идеальна.

– И что?
– я, правда, не могу понять сути его обвинений.

– А действительно, и что?! Ты, конечно, хорошая актриса, но с меня достаточно. Ты, правда, думала, что я не вижу твои обезьяньи ужимки? Эти твои ох, вздохи и стоны?

– Какие стоны?

– В койке!
– он сжимает кулаки и делает шаг ко мне.
– Ты что, правда, считаешь, что я не понимаю? Что я верю этому твоему притворству? Что я не могу отличить, когда баба подо мной кончает, а когда комедию ломает? Нет, сначала я подумал, что всякое бывает. Ну не кончила, в следующий раз кончит. Потом была мысль, что тебе нравится такая игра. Потом решил, что мало ли, может, не можешь ты. Бывают ведь фригидные женщины. А потом сообразил, что ты просто притворяешься. А зачем, Настя? Я ведь делал все, чтобы тебе было со мной хорошо. И ты нормально возбуждалась, потому что возбуждение сымитировать невозможно. А потом - хлоп, дверка закрыта. Настя стонет, Настя извивается, Настя имитирует оргазм. Классно имитирует, что уж говорить. Но зачем? Почему нельзя нормально, по-человечески сказать: Сергей, мне так не в кайф, сделай по-другому. Почему, Настя?