Требуется подкаблучник

– Да ну, - Лешка кривится.
– в Тае и на Бали от русских уже не продохнуть. Сейчас в моде Филиппины, хотя на том же Боракае уже полно наших.

– А откуда ты знаешь?

– Я там прошлую, вернее позапрошлую, зиму провел, - сообщает Лешка, укладывая тонко нарезанные огурцы поверх мяса.

– А эту ты где провел?

– Начал с Мексики, - невозмутимо отвечает он, - потом проехал по Южной Америке.

– И вернулся в Москву?

– Нет, зачем? На Мадагаскар полетел. В Москву я вернулся около месяца назад.

Я удивленно на него смотрю. Надо же, какой он путешественник, а я-то думала, деревня - деревней.

– А Европа?

– А что Европа? Летаю, конечно. На выставки всякие, фестивали. Вот в Канны летал весной.

– Зачем?

– На фестиваль, конечно, - теперь он смотрит на меня так, будто я стала причесываться вилкой, как русалочка в мультике Диснея.

– Ты был на Каннском кинофестивале?
– как можно равнодушнее уточняю у него.

– Был, - кажется, он не видит в этом ничего особенного, ну был и был.

Нет, я тоже не из Муево-Кукуево, и знаю, что Пикассо это не кофе, а художник. И зарабатываю вполне прилично. Но до Каннского фестиваля мне далеко.

– Как ты в том магазине очутился?

– Обыкновенно, на машине. От друзей возвращался, за продуктами заехал. Смотрю, а там такая девушка. Мечта. Только немного на ногах не стоит.

Я фыркнула, вспомнив, как держалась за тележку.

– Мы с подружкой выпили, - начала оправдываться я.

– И вам не хватило, - Леша ставит передо мной тарелку с бутербродами.
– И ты пошла за добавкой?

– Была моя очередь, - киваю я.

– Я тебя увидел и решил: сейчас или никогда.

– Что никогда?

– Ты необыкновенная, Настя, - Лешка садится напротив меня.
– О таких девушках можно только мечтать. Поэтому я набрался храбрости и подошел к тебе. Тем более что повод был.

– А если бы я не шаталась, ты бы подошел?
– полюбопытствовала я, примеряясь к бутерброду.

– Не знаю, - Лешка смотрит, как я ем.

– Может, вина?
– лукаво предлагаю ему.

– У меня от тебя крышу рвет, какое мне вино.

Мне приятны его слова, мне нравятся его взгляды. И мне становиться на самом деле интересно: что он за человек.

– А где ты планируешь зимовать в этом году?
– задаю я очередной вопрос.

– Не знаю, еще не решил. Наверное, там, где океан и тепло.

– Здорово, - завистливо вздыхаю я.

– Тебе нравится океан?
– интересуется Лешка.

– Конечно, особенно теплый.

– Ты могла бы полететь со мной, - он встает из-за стола.
– Хотя бы на пару недель.

От удивления я перестаю жевать. Он что же это, серьезно предлагает?

– Ты это серьезно?

Лешка наливает две чашки чая, ставит их на стол.

– Я тебе не пара, - говорит он.
– я это понимаю. Но я был бы счастлив, если бы согласилась провести со мной немного времени. Сейшелы, Маврикий. Может быть, Мальдивы? Или Таити? Где бы ты хотела побывать?

Мое живое воображение рисует картинку как мы с Лешкой занимаемся головокружительным сексом на безлюдном пляже. В Москве холодно, пасмурно и слякотно. А мы, довольные и загорелые, трахаемся под шум океанских волн. Красота!

– Не могу пока ничего обещать, - говорю пятому, наступая на горло собственному воображению.
– До зимы еще далеко.

– Конечно, - соглашается он.
– Ты еще можешь сто раз меня бросить. У тебя ведь есть более подходящий кандидат.

– Леша!
– предостерегающе говорю ему.

Мне хорошо: я получила свою дозу эндорфинов, и сейчас хочу наслаждаться вкусной едой и горячим чаем, а не обсуждать предыдущего любовника.

– Настя, - Лешка опускается на корточки у моих ног, - а если бы я накачался, как этот Шварц - переросток?

– Зачем?
– не понимаю я.

– Что бы тебе нравится, - Лешка поглаживает мои ступни.

– Ты мне и так нравишься, - откладываю надкусанный бутерброд, чтобы взять Лешкино лицо в руки и притянуть поближе.
– Очень.

Последнее слово говорю ему прямо в губы.

– Ты не бросишь меня?
– Лешка пристально смотрит мне в глаза.
– Нет, я понимаю, что когда-нибудь бросишь. Но не сразу, пожалуйста. Дай мне немного времени.

Его пальцы поднимаются по ногам все выше, вычерчивая на коже замысловатые фигуры.

– Только не говори, что опять хочешь секса, - шепчу я ему.

– С тобой постоянно хочу, - сознается Лешка, забираясь мне в трусики.
– Я как одержимый, Настя.

Прекрасно его понимаю, сама ощущаю себя так же.

Лешка устраивает голову у меня между ног, и наш поздний ужин (или ранний завтрак?) перерастает в совершенно другое занятие.

– Мой десерт, - бормочет пятый и слизывает смазку у входа во влагалище.

У меня пропадает всякое желание есть или говорить, я хочу снова взорваться разноцветным фейерверком, поэтому с силой прижимаю Лешкину голову к промежности. Кажется, он рискует задохнуться от недостатка воздуха, но сейчас меня это мало волнует. Все мои мысли и ощущения сосредоточены внизу, там, где его язык исследует вход, собственно, в меня же. А когда к языку присоединяются пальцы, мысли и вовсе покидают мою глупую голову.

– Еще, - требую я, чувствуя приближение оргазма, - Лешка, еще.

И получаю это "еще". Великие боги любви и секса, спасибо вам за то, что направили меня в тот магазин, иначе я бы никогда не узнала, сколько удовольствия сосредоточено на кончике мужского языка!

Потом мы перебираемся в кровать. Лешка делает робкие попытки уйти, но я хочу, что бы он остался до утра. Сил на полноценный секс у меня уже нет, но я продолжаю лениво поглаживать его член. Потом сползаю ниже, ласкаю его ртом медленно, словно пресытившись. Лешка также медленно двигает бедрами, постанывая от удовольствия. Сил на эксперименты нет ни у него, ни у меня. Несмотря на это, Лешка подтягивает меня к себе, укладывает на бок и входит со спины, пальцами лаская клитор. На этот раз мы взрываемся одновременно и так же одновременно вырубаемся. Последнее, что я чувствую, перед тем, как уснуть, Лешкин член по - прежнему во мне.

Глава 13

Утром я просыпаюсь одна, Лешки нигде нет. Только на кухне, рядом с приготовленным для меня завтраком, лежит короткая записка. "Нужно бежать. Прости". По-женски мне становиться очень обидно: ну какой мужчина уходит после такой ночи подобным образом? Козел. Потом начинаю уговоривать сама себя: Настя, ты же сама сказала, что между вами только секс и ничего более. Он сделал свое дело и может быть свободен. Вроде все правильно, но все равно обидно.

На сегодня у меня запланирован обед с родителями. Не хочу, но надо. Морально готовлюсь к головомойке от матушки, но мне везет: она сегодня, как никогда, тиха и мила. А может, папа и ей сделал внушение? А что, он может. Стол в отчем доме , как всегда, сервирован идеально, еда выше всяких похвал, а беседа идет на совершенно нейтральные темы. И если бы не мерзость по имени Мотя, которая устроилась под столом, рядом с моими ногами, явно ожидая подходящего случая, чтобы вцепиться мне в ногу, обед был бы идеальным. За десертом я окончательно понимаю, что мама отказалась от главного блюда - выедания моего мозга чайной ложкой, расслаблаюсь и даже начинаю получать удовольствие от общения. Как оказывается, зря.