Третий путь

Виктор смотрел на Землю, которая медленно вращалась вокруг своей оси. Северный полюс находился в районе нынешнего канадского залива св. Лаврентия, и был покрыт многокилометровой ледяной полярной шапкой диаметром свыше 1500 миль. Контуры материков очень условно походили на современные, но в районе современной Чукотки и российского побережья северного Ледовитого океана росли в допотопные времена теплолюбивые леса, бродили мамонты, шерстистые носороги, огромные саблезубые тигры. Экватор был развернут от нынешнего на 30 градусов, Антарктида была свободна ото льда и покрыта густыми лесами. Южный полюс находился где-то в районе нынешней Австралии и был покрыт многокилометровыми льдами. За счет вращения Земли жидкая магма под влиянием центробежных сил распирала тонкую твердую оболочку Земли и превращала её в некий сплюснутый геоид – расстояние от центра Земли до экватора было на 40 километров больше, чем от центра Земли до полюсов... Затем Виктор увидел, как Земля опрокинулась на 30 градусов, и через несколько часов её полюса, описав сложную траекторию, установились в районе ныне существующих. В момент опрокидывания и движения полюсов к новым точкам, воды, находящиеся в океанах Земли, пришли в движение. Простая математика говорит, что высота нагонной волны при таком опрокидывании Земли составляет на каждые 1000 километров более 500 метров. При средней ширине океанов в 4000 километров на противолежащий материк обрушивалась волна высотой более 2 километров. В тех местах, где в материки врезались океанские заливы на сотни километров, волны накладывались и высотой до 3-4 километров врывались на материки. Так, например, из Атлантики через Северный Ледовитый океан перекатывалась огромная волна, которая врывалась на низменные участки Сибири, прокатывалась вдоль Уральских гор и через прикаспийскую низменность проходила далее через Черное море и врывалась в Средиземное. Через несколько суток после кувырка Земля уже вращалась вокруг новых, уже современных полюсов, а волны океанов несколько успокоились. Катастрофа, постигшая всех, кто жил на планете, была чудовищной. Жидкая магма изнутри планеты стала стремиться распереть оболочку Земли – она стала расширяться в сторону нового экватора, а со стороны новых полюсов земную кору титанические тиски стали сжимать. Земная оболочка стала трескаться и смещаться в местах многочисленных разломов - пласты смещались друг относительно друга на сотни метров и километры. Ниагарский водопад, ущелья и пропасти в Андах высотой более километра – это маленькие примеры того, как стала трескаться и смещаться земная кора. Из разломов извергалась на поверхность магма, в трещины хлынули воды океанов. При встрече магмы и воды в гигантских, умопомрачительных масштабах, стали образовываться новые вулканические породы – туф или пемза. Заставшая лава с включенными пузырьками воздуха была легче воды и покрыла многие новые океаны плавающей коркой на десятки и сотни метров в высоту. Древние книги, которые хранились в Александрийской библиотеке, рассказывали, что немногие уцелевшие люди сразу после потопа не могли в течении нескольких тысяч лет плавать по океанам – плавающими островами из пемзы были забиты моря и океаны. Только через несколько тысяч лет волны и ветер перемололи их. Кроме этого, в момент кувырка Земли, гигантские клубы пара устремились вверх – и реально сорок дней на Земле с небес падали чудовищные потоки воды – они довершили то, до чего не дотянулись волны цунами. А сразу после этого кувырка клубы дыма от вулканов непроницаемой пленкой перекрыли поверхность Земли от прямых солнечных лучей. Наступила жуткая зима на многие года и десятилетия – за несколько дней температура на поверхности Земли на очень большой её части, за исключением зоны нового экватора и нескольких других областей, резко опустилась ниже температуры – 40 градусов по Цельсию и ещё ниже. Всё, что осталось на поверхности земли после прохождения чудовищной волны – многометровая смесь из глины, обломков деревьев, трупов мамонтов и прочее – почти мгновенно замёрзло и законсервировало для истории момент катастрофы. А сразу после потопа земля очень быстро в северном полушарии и в районе Антарктиды покрылась гигантской многокилометровой ледяной полярной шапкой, которая накрыла на несколько тысяч лет и часть Европейского материка. В наши дни в северных широтах в Сибири, в зоне вечной мерзлоты, которая за короткое лето не может разморозиться и оттаять, можно найти в толщах мерзлой земли туши мамонтов с непереваренной травой и цветами, замороженными в их желудках. Мясо этих мамонтов едят собаки и отдельные смельчаки-люди. Говорят, что ничего, есть можно. В южной Америке, в Аргентине и Чили можно найти в слоях земли, возраст которых около 12 тысяч лет, смесь из земли, деревьев, костей слонов и носорогов. В Африке, на прилегающем к ней острове Мадагаскаре – аналогичные слои присутствуют, а следы от гигантских волн цунами видны на космических снимках. Катастрофа была глобальной и очень серьезной. Уцелели и выжили только те живые существа, которые не были сметены гигантскими волнами, не вымерзли потом от жутких холодов и не сгорели в пламени вулканов. На огромных территориях смогли чудом уцелеть только считанные единицы живых существ – самых стойких и самых живучих, самых везучих. Так, в горном высотном озере Титикака в южной Америке плавают морские коньки и многие рыбы, живущие в океане. В момент катастрофы то ли был поднят наверх бывший участок морского дна, то ли гигантская нагонная морская волна заполнила озеро новыми обитателями, и они выжили в новой экосистеме. Уцелевшие люди спасали в первые дни и недели после потопа людей и животных и доставляли их в те немногие области на планете, где еще можно было выжить. Из замерзающей Антарктиды сумчатых зверей – в оттаивающую Австралию, из новых приполярных областей – в экваториальные области. Немногое, но кое-что уцелевшие после катастрофы люди смогли и успели сделать. В их распоряжении остались жалкие остатки могучей допотопной техники, и горстка выживших пилотов сумела поднять в воздух грузовые виманы и совершить важнейшие рейсы, благодаря которым жизнь уцелела и продолжилась во многих местах. Уцелеть и прожить во многих местах удалось только благодаря глубоким пещерам или чуду – отдельным землям Санникова.…

Очень скоро после потопа остатки человеческой цивилизации погрузились на несколько тысяч лет почти в полную темноту и мрак…

Разрушитель и созидатель Шива исполнил свой танец.

В равновесие природа и новый животный мир приходили после потопа 5-6 тысячелетий. Полярные льды отступили от границы земель, где ныне лежат Белоруссия и страны северной Европы не более 5-6 тысяч лет назад. Животные и растения вновь расселились по всей Земле и заняли свои экологические и природные ниши…

Поколения живых существ в новом установленном ритме волна за волной сменяли друг друга, передавая свои новые знания, новый опыт и традиции…

Проходил век за веком, тысячелетия сменяли друг друга, жизнь вошла в свой ритм и как говорят опытные алкоголики – устаканилась. Но природа человека не изменилась. Он как был неразумным и неадекватным алкоголиком – так им и остался. Будучи человеком, он сохранил в себе властное, звериное и тёмное начало. Цели потопа были достигнуты лишь частично – человек получил серьезный урок, но его тёмную природу ещё предстояло извлечь на солнечный свет и, познав с помощью разума, преобразовать и растопить любовью. И сделать это мог только сам человек.

Виктор за короткий миг наяву увидел и прожил эту картину всемирного потопа и прошедших после этого 12 с небольшим тысяч лет…

Потом он выскочил из той, относительно недалекой от нас по времени возможной реальности и пелена наваждения рассеялась.

ГЛАВА 44. Про новых богов и живых существ, приносимых им в жертву.

Мурманская трасса отм.303 км, время в пути 7 часов 15 минут.

Сергей приоткрыл глаза и помолчал несколько минут. Он знал о том, что видел сейчас Виктор, но вскоре то единство, которое связало в единое целое их чаши разума, их души, исчезло и развеялось.

Они уже в обычном состоянии сознания продолжали свой путь к гиперборейскому северу.

Виктор думал о своём. Казалось, что после потопа человек должен быть другим – он должен был любить каждое живое существо, восхищаться им и быть владыкой и защитником.

Но – велиаровые детипродавили в нашу реальность свои обычаи, свои традиции и взгляды на жизнь.

На вопрос Виктора, который он адресовал Сергею, следовало дать ответ. Ответ можно дать разными способами, число их практически бесконечно. Сергей выбрал свой способ, без присказок и вступлений.

Сергей открыл ноутбук, пощелкал клавишами и начал негромко говорить:

– Витя, я тебе сейчас прочитаю статью публициста Розанова Василия Васильевича (1856-1918), который описывает сатанистский религиозный обряд. По этому обряду фарисеивозносят жертвы своим богам.

Розанов пишет, что « изуверный обряд этот не только не принадлежит всем вообще евреям, но даже, без всякого сомнения, весьма немногим евреям известен. Он существует только в секте хасидов,секте самой упорной, фанатической, признающей один только Талмуд и раввинские книги и отрекшейся, так сказать, от Ветхого Завета. Но и тут составляет он большую тайну, может быть, не всем им известен».

Итак, вот так выглядит этот фарисейский обряд:

"Мне однажды пришлось присутствовать на еврейской бойне и видеть убой скота по правилам еврейского ритуала. Передаю голый факт во всей его наготе.

Случилось это так. Лет шесть тому назад я, связанный службою, проживал в крупном центре Юго-Западного края, на три четверти населенном евреями.

Во время частых загородных прогулок мое внимание привлекло странного вида здание с длинными фабричного типа корпусами, обнесенными высоким плотным частоколом, каким принято обносить остроги и места заключения. Вскоре я узнал, что это городская бойня и бездействующий альбуминный завод. Интересуясь вопросами городского благоустройства и будучи знаком с постановкой столичных боен, я решил осмотреть местную городскую бойню, совершенно упустив из виду, что город населен преимущественно евреями, что вся торговля находится в руках евреев, а следовательно, и городская бойня должна быть еврейской.

Еврей-привратник на мой вопрос: "Можно ли осмотреть бойню?", замялся и, по-видимому, намеревался обратиться к авторитету своего начальства в небольшом флигельке у ворот. В это время из флигелька выскочил юркий, свирепого вида еврей и набросился на привратника. Понимая несколько еврейский жаргон, я мог разобрать следующую фразу: "Что же ты долго разговариваешь? Ты видишь, что это не еврей. Ведь тебе приказано пропускать только одних евреев".

"В таком случае надо будет во что бы то ни стало проникнуть на бойню", - подумал я и решил продолжать прогулку. Возвращаясь домой опять мимо бойни, я заметил, что привратника сменили, и решил вторично попытать счастья. Для большей убедительности я заявил привратнику, что я причастен к ветеринарному надзору, что мне по делу необходимо пройти в контору, ввиду чего я прошу провести меня в контору.

Привратник помялся, но затем объяснил, как мне пройти... Старика-еврея во флигеле, по-видимому, не оказалось, и я благополучно добрался до конторы. В конторе меня встретил интеллигентного вида еврей. Я отрекомендовался ветеринаром, не называя, впрочем, фамилии, и просил провести меня на бойню.

Заведующий начал подробно распространяться об устройстве бойни, при которой имеются бездействующий альбуминный завод, водопровод и также все новейшие приспособления. Наконец, заведующий начал сообщать, откуда преимущественно доставляют скот, какой породы, в каком количестве и пр. Когда я перебил его и вторично попросил провести на бойню, он после короткой паузы заявил мне, что провести на бойню не может. Впрочем, так как меня "интересует техническая часть дела", то, пожалуй, он "может показать мне разделку мяса".

В это время заведующего вызвали, и, уходя, он крикнул мне: "Сейчас пришлю вам провожатого". Я решил, что проводника дожидаться не следует, так как он, очевидно, покажет мне лишь то, что меня не интересует. Без особых приключений мне удалось добраться до помещения бойни. Она представляла ряд длинных каменных сараев, в которых происходила разделка мясных туш. Единственное, что бросилось в глаза, это крайне антисанитарное состояние помещения. Один из рабочих объяснил мне, что убой уже кончен, что лишь в последнем корпусе оканчивают убой телят и мелкого скота. Вот в этом-то помещении я увидел наконец интересовавшую меня картину убоя скота по еврейскому обряду.

Прежде всего бросилось в глаза то, что я вижу не убой скота, а какое-то таинство, священнодействие, какое-то библейское жертвоприношение. Передо мной были не просто мясники, а священнослужители, роли которых были, по-видимому, строго распределены. Главная роль принадлежала резнику, вооруженному колющим орудием; ему при этом помогали целый ряд других прислужников: одни держали убойный скот, поддерживая его в стоячем положении, другие наклоняли голову и зажимали рот жертвенному животному.