Третий. Том 2

— Четыре, а чего теряться, ты ведь был готов оплатить коктейли всем девочкам в баре. Сама щедрость. Много заплатил за вход?

— Двести кредов.

— Хорошо Алей заработала на тебе.

— А Алей это её настоящее имя? — спросил Ори задумчиво.

— Да ты влюбился.

— Ты не ответила.

— Вообще псевдоним, в клубе все девочки выступают под псевдонимами, но иногда некоторые оставляют свои настоящие имена. Про Алей — не знаю. Она не особо разговорчива.

Так за разговорами мы не заметили, как дошли до лавки.

— Вы остаетесь здесь, внутрь я иду одна.

— Почему? — сразу спросил Ори.

— Потому что вас хозяин будет опасаться, а меня нет.

— Это разумно, Ори. Пускай идёт одна.

— А как она отличит мой планшет от другого?

— Я позову тебя, и ты сам его опознаешь. А пока стойте здесь и в лавку не заходите.

Она ушла в лавку, а мы остались около соседней лавки, чтобы не попадать в камеры наблюдения.

— Зря мы не пошли с ней, — сказал Ори.

— Не дергайся. Если планшет у торговца, она договорится. Хватка у неё акулья.

— Вот этого я и опасаюсь.

— Ты стал переживать за торговца?

— Нет, за планшет.

— Кстати, что за торговец? Ты наверняка навёл справки о нём в сети.

— Навёл, ничего особенного. Написано, что занимается скупкой краденного и награбленного, но здесь почти все этим занимаются. Что-то долго она.

— Да не дергайся.

— Как думаешь, что нам будет за драку?

— Не знаю. Да и какая драка? Ты, можно сказать, в ней не участвовал. Если накажут, то только меня.

— Это же неправильно.

— Правильно — неправильно, у нас нет ни одного доказательства нашей правоты. А у них нейросети и записи с них наверняка есть. При правильной подаче этих записей мы выглядим, как напавшими на них. Нас спасает пока только наше несовершеннолетие. Да флот.

— А флот здесь при чём?

— У тебя кто был представителем?

— Ардар.

— А у меня лейтенант СБ флота, но он передал полномочия юридическому отделу флота.

— Ты серьёзно? После того как он пообещал тебя пристрелить?

— Серьезно, он сам назвался моим представителем, его за язык никто не тянул.

— Зачем ты это сделал?

— Мне этот вариант показался самым интересным из всех. Конторы явно не любят друг друга. Поэтому юридическая служба флота по крайне мере проверит дело, не позволив полиции делать, что ей захочется.

— Мне как-то такое не пришло в голову. Вот только учитывая, как к тебе относится лейтенант, это может и не помочь.

— Согласен, но я посчитал, что здесь больше шансов.

— Посмотрим. Ну вот где она?

— В лавке, где ей ещё быть?

— Пойдем, проверим, что-то долго её нет.

— Не суетись, всё испортишь.

Пришлось нам ещё минут десять ждать, пока она не появилась из лавки и позвала Ори. Они вместе ушли в лавку и вскоре вернулись вместе с планшетом. Ори уткнулся в планшет и что-то смотрел в нём.

— Ну что, твой? — спросил его.

— Мой. Он мой рюкзак не вернул, — ответил он, не отрываясь от планшета.

— А мы и на рюкзак не договаривались, но ты сам можешь у него его выкупить. Если, конечно, у тебя креды есть, — ответила ему с ехидцей Трини. Настроение у неё было явно отличным. — Впрочем, я могу его тоже выкупить, но с тебя будет ещё тысяча плюсом.

— Нет уж, обойдусь.

— А ты что молчишь? Мой раб? — обратилась она ко мне.

— С чего это? Он сказал, что не сможет тебе вернуть креды?

— Пока не может, значит, ты мой раб. Я вот думаю заставить тебя нести меня на руках до интерната.

Видимо, от моего охреневшего взгляда она рассмеялась и передумала.

— Ладно, я для тебя что-то поинтереснее придумаю, — и взяла меня под руку.

Мы с Ори молча переглянулись, после того как мы в интернате расстались с ней.

— Ори, ты не затягивай с решением этой проблемы, а то жопой чувствую, она нас не только на руках носить заставит.

— А ты знаешь, что она оказывается знакома с этим торговцем?

— Да ладно, откуда ты узнал?

— Он её по имени назвал.

— Ну это ещё ничего не значит.

— Он ей продал его за семьсот кредов.

— Что здесь можно сказать — хорошо торгуется.

— А я думаю, это она навела на нас с Алей на эту троицу и Алей совсем ни при чём.

— И зачем ей это?

— Доля от награбленного. Прикинь, она получила долю от награбленного и сейчас ещё получит.

— Послушай меня, в тебе сейчас говорят гормоны, а не голова, думаю, она не при делах. Она далеко не дура и прекрасно понимает, что при малейших проблемах вылетит с работы. Поэтому не станет связываться с этой троицей. Вот восемнадцать исполнится, тогда будет другой разговор, а сейчас я уверен — это не она.

— Тогда откуда они узнали про интернат?

— Ты проболтался в клубе этой Алей или нашли что-то про интернат в твоём планшете.

— Или она им рассказала.

— Послушай, для нас это сейчас неважно.

— Для меня важно.

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты не будешь что-то выяснять и общаться с этой Алей.

— Почему?

— Потому что для тебя это закончится плохо.

— Я хочу разобраться!

— Тогда так, можешь разбираться с этой Алей сколько влезет, но только после того, как отдашь Трини долг. Ты не забыл, что я поручился за тебя?

— Не забыл.

— Тогда рассчитайся и отложи кредов на лечение. Они тебе понадобятся.

— Ты не со мной?

— Я считаю, что это Алей виновата.

— Ты ошибаешься.

— Не думаю. Ты главное помни, вначале нужно вернуть долг и только потом устраивать разборки с этой Алей.

— Я помню.

Мы разошлись по комнатам. Думал, как мне убедить Ори не делать глупости, но ничего в голову не приходило. Решив, что это может подождать, уснул.

Проснулся от того, что по мне кто-то полз. В комнате было темно. Светильник наверху в ночном режиме совсем плохо светил. По началу я решил, что мне приснилось, но услышал: