Третья Твердь
Шрифт:
– Прощай, сынок!
Или наоборот.
Случится горе и беда,
И суета, и ерунда.
До пота – труд, до боли – стих
И до победы – бой.
Дрожит внутри: "Держись, держись…"
И так всю смерть, и так всю жизнь.
Вперед, пока огонь утих —
Я следом за тобой.
Меняется ветер. Болит голова —
Меняется ветер. Болит голова —
В ней прочно застряли такие слова
Как "Партия", "Ленин", "Единство", "Народ"
(Который
А ветер как митинг шумит за окном.
Глаза оторву от стакана с вином
И вдаль погляжу, где под крики: "Скорей!"
Страну покидает последний еврей.
Мне жалко евреев и жалко себя —
Горюю, жалея, жалею, любя.
Мне жалко учение Маркса до слез,
Мне желтые жалко листочки берез…
Я плачу, я горько рыдаю в стакан,
Сгущается и наползает туман,
И голос невнятный в тумане скрипит, —
Оставь алкоголь и вставай, паразит!
И вместе с народом к вершинам иди,
И верь, что победа у нас – впереди!
Я вздрогнул и стукнул стаканом об стол.
Поднялся, оделся и к людям пошел,
Спросил: "Кто последний?" и в очередь стал…
Бровастый архангел над нами витал.
Простите, я Родину тоже люблю
Простите, я Родину тоже люблю
Такую как есть, без прикрас и оваций.
И если придется за Родину драться,
Я первый в себе пацифиста сгублю.
Пусть шторм темно-сизый терзает моря,
И снег укрывает овраги как раны…
Мне поздно бояться, мне каяться рано,
Но самое время надежду терять.
В день гнева пойму, что старался напрасно
И камень швырну прямо в Господа Бога,
Но вдаль по холмам убегает дорога,
Которая так же как в детстве прекрасна.
Там теплая пыль оседает на кожу,
И Дельту предчувствуют чистые реки,
Там с миром навстречу идут человеки
И каждый со мной поздороваться может.
Мы старших легко во вранье уличали,
Сходили с ума и спивались бесследно,
И вешался кто-то, но марши победно
Над Родиной нашей звучали, звучали…
Кому не хватило терпенья на драку,
Кто выбрал квартиру, уют, середину.
Ломали гитары. Сжигали картины
И вместо детей заводили собаку.
Простите, я Родину тоже люблю,
Хоть редко делюсь этой тайной с другими.
Попробовать, что ли, для праздников гимны?
Глядишь, и заплатят – строка по рублю.
Но древнюю мудрость хранит человек,
И звери выходят из леса на трассу…
Сожженная вера, как пепел Клааса
Стучит в мое сердце. Кончается век.
Простите, я Родину тоже люблю.
ПЕСНЯ О ЛЮБВИ
Я разучился верить наугад
В семидесятые безоблачные годы.
Не удалось построить
город-садИ подключить к нему живую воду.
Истоптаны и степи, и леса,
Заражены моря, озера, реки…
Что там плетут чужие голоса
О непонятном русском человеке?!
Им наплевать на боль большой страны,
На то, что бьем рекорды и поклоны.
На то, что в жадном пламени войны
Сгорело тридцать лучших миллионов.
Им не понять ни песен, ни речей.
Бой впереди. Отчизна за плечами.
Им не узнать как души палачей
От ненависти корчатся ночами.
Я жизнь легко за Родину отдам,
Поскольку убедился многократно,
Что трудный хлеб мой с потом пополам
Сторицей возвращается обратно
В ту землю, где он вырос и созрел,
И на которой сын мой вырастает…
Ах, как дрожат березы на заре!
Ах, как снега неудержимо тают!
И я люблю, надеясь на себя,
Пространство от границы до границы.
Здесь я живу, и здесь моя судьба,
Мои дороги и мои страницы.
Мои друзья – подвальные князья,
Мои враги, набитые деньгами.
И женщина, которой лгать нельзя,
И голубое небо с облаками.
КРЕЩЕНИЕ
1.
Красное солнце
Над Русью стоит.
В чаше на донце
Монетка блестит.
Выпил Владимир
Вино, не таясь.
Что ж ты, родимый,
Надежа, наш князь?
Днепр могучий
В порогах ревет…
Хватит, не мучай
Честный народ.
Прячутся боги
В старые пни.
Крест у дороги —
Любого распни.
Крепко прибиты
Руки к доске.
Идол забытый
Брошен в песке…
Жиром и кровью
Мазали стол,
Череп коровий
Сажали на кол.
Медом да хлебом
Жили как встарь.
Тянется в небо
С капища гарь.
Тянутся люди
В храм на горе…
Ярко ли будет
Вера гореть?
Тянется долго
Тысяча лет.
Старый оболган,
Лучшего нет.
Молимся полю,
Лесу, реке…
Камень до боли
Сжат в кулаке.
2.
Ах ты, волчья сыть, травяной мешок,
Ровен путь лежит – спотыкаешься!
Как до Киева не дойдешь пешком,
Так во всех грехах не покаешься.
Так за всю беду не наплачешься.
Так березам всем не поклонишься.
Что же ты, мой конь, трусишь-пятишься,
На высокий дуб с хрипом косишься?
На Святой Руси не видать святых, —
Коромыслом дым, пыль столбом стоит.
Руки за спину да ногой под дых!
Кто безбожно пьет, кто впотьмах сидит.
Кто повешенный – дело прошлое.
Кто поруганный – дело страшное.