Три Царя

В народе молва о разбойничьем отряде ходила, как и любая сказка. Люди, меридинцы и все расы Бролиска слышали об их деяниях. Однако Регина, бесстрашный вожак, стремительная атаманша носила отдельный образ. Люд описывал её как человека, да только ростом выше полувеликана, умом острее аноста, и красотой знатной меридинки. Собирательный образ ходил по рукам, меняясь из уст в уста, однако правды так никто и не знал.

Человеком она не являлась, но выше такого была. Умом аностов не превосходила, зато хитростью брала в десятки раз. Красотой, однако не обделили ее боги, насколько можно было рассудить для лисы с телом человека, коей она и являлась. Гордая осанка, грация в движении, огненная шубка в любое время дня, выглядела как царский шелк. А взгляд, взгляд настолько смертоносный и желанный, одновременно притягивал своей загадкой и отталкивал дрожью в коленях. Мало кто знал как она выглядела, еще меньше знали её настоящее имя, но лишь избранные падали на колени перед ней и бились челом в пол, ибо она являлась третьей и последней царицей мира личьего.

В отличие от остальных она не находила радости в диком и примитивном существовании или пёстрых шелках придворной жизни, однако не могла отказать себе в удовольствии золота. Единственное в чём таилась её услада, это привольная жизнь от законов как мирских, так и божьих, и постоянная жажда унижения своего родного серого брата.

Обтянутая в разбойничью кожаную тунику с широкими вырезами на груди и бедрах, что обнажали редкие шрамы, она стала центром внимания всей землянки. Браслеты и украшения из редкого белого золота смотрелись воистину царски, а драгоценные металлы, добавляли ей статуса.

Ярик потупил взгляд в пол и поправил ворот своего плаща, отворачивая взгляд. Горлорезы притихли, один из них вынес стул, что, в стать ей, выглядел как трон. Царица сладко оторвалась от горлышка бутылки и, облизнувшись, села. Ей, как атаманше подали яства первой, и убедились, что кубок не опустеет никогда. Упомянуть стоило, что ела она исключительно из золотой и серебряной посуды, никак не признавая глиняную и бронзовую.

— Здравствуй, — произнесла она безадресно, оставляя остальных гадать, к кому же было даровано сие обращение.

— Приветствую тебя, — ответил Балдур, зная, что богов в разговоре с ней лучше не упоминать. — Благодарим тебя…

Регина проглотила первый кусок жареной картошки с мясом и грибами, и затем вкусив щей, одобрительно кивнула Рогалику. Он поспешил наполнить посуду остальных.

— Как бы ты ни был мне интересен, Красный Стервятник, сейчас меня привлекает более апофеозная фигура, — ответила она, вновь лишь смотря перед собой.

Ее голос был сладок словно мед, но при этом будто проникал иглами внутрь сознания. Она могла говорить нежно, а ее собеседник мог сгорать от боли и унижения или же наоборот гореть глазами полными страсти. Ярик сквозь зубы выругался, и сев ровно ответил:

— Привет, Регина.

— Как объясняться будешь? Как извиняться? — протянула она.

— Да никак, — засмеявшись, ответил тот. — Как видишь, я вернулся туда, где принадлежу, вот и вся моя история.

— И даже ничего не добавишь? — ледяным голосом продолжила она, что пронзил присутствующих словно метель.

Ярик выпалил как на духу:

— Холодными ночами в полном одиночестве вспоминал тебя, и твоё теплое… радушие, как и всю ганзу славную, врать не стану. Тянуло меня к вам горлорезы, что твой пень, только вот все никак дойти не мог. Что уж прошлое тревожить, как сложилось, так сложилось. Главное я рад все ваши кривые рожи видеть вновь, последнее конечно не относиться к твоему божественному лику, манящая своим величием Регина.

На столе невесть откуда появился запеченный в углях и яблоках гусь. Никто из гостей не заметил из какой такой печи его достал Рогалик, но пах надо было сказать он отменно. Царица сорвала с пояса позолоченный кинжал и резко вонзила его в тушку, отрезая добротный кусок грудинки.

— Если я захочу, чтобы твой язык оказался у меня меж ног, мы отправимся за одну из этих дверей.

Последние слова прозвучали с явной ноткой угрозы. Злить еще одного царя, Балдуру хотелось так же, как и иметь третью ногу.

— Извини меня, Регина, я и забыл какая ты…

В тот момент чуть не случилось не поправимого. Видят боги еще одной стычки с существом высшего порядка они не переживут, тем более в таком состоянии. Лиса клацнула челюстью так сильно и быстро, что на нижней губе выступила тоненькая струйка крови. Дэйна прижала Сырника к бедрам, Мира следила за реакцией, а Балдур. Балдур сидел абсолютно спокойно и ровно, все еще с той самой дурацкой ухмылкой на лице.

— Бойкая, — докончил рыжеволосый.

Многие женщины не любили подобного слова в обращении. Высокородные знатные дамы, награждали придворной пощечиной, не терпя подобной вульгарщины. Сельские же поначалу миленько розовели, однако местные мужчины используя это слово часто сравнивали то с кобылой ездовой, то с кабанчиком диким.

Регина не являлась ни той, ни другой, и не относила себя ни к обоим мирам. Как отреагирует своенравная царица, оставалось только гадать. Она прошлась большим пальцем по губам, утирая кровь и рана тут же затянулась, словно и не было её вовсе. Внезапно её гневный взгляд сменился на безразличный, и она, вернувшись к еде и напиткам, холодно произнесла.

— Будь рад, Стервятник, твоему рыжему спутнику всё же удалось испортить мне настроение. Голоса его до конца нашего разговора слышать не хочу, а ты излагай скорее зачем явился, и сам ступай прочь.

Балдура разбудило словно пощечиной. Он звонко шмыгнул носом и широко раскрыв глаза быстро заморгал. Лиса краем глаза взглянула на человека, и ухмыльнувшись, поставила рядом с ним стакан с огненным напитком и кусочек медового мяса.

— Выпей и зажуй, легче станет. Стервятник на своем же товаре, а ты низко пал Балдур, хотя, учитывая компанию, в которой ты ходишь, я не удивлена.

Мужчина, словно выживший в пустыне, жадно вцепился пальцами в кружку и усердно глотал напиток. Средство Ярика сработало, но только не совсем как он предполагал. Боли Балдур не чувствовал, разум больше не бился в агонии, только как оказалось с дозировкой рыжеволосый по доброте своей душевней слегка переборщил. После резкого удара в голову и дикой эйфории избавления оков мук, разум Стервятника постепенно затухал и переходил в долгую спячку.

Горлорезы смотрели на человека, однако никто не посмел произнести и слова. Лиса, медленно покачивая головой из стороны в сторону, нарезала на маленькие кусочки гуся. Рогалик щенячьими глазами смотрел на Лису и её реакцию. Седоволосый смачно чавкал и ковырялся в зубах ножом. МидСхвалька все же привела себя в порядок к столу и с удовольствием уплетала славянские щи. Остальные пили, ели и о чём-то шептались.

Мира не была уверена, что Балдур придет в себя в ближайшее время, а использовать дух в чужом доме без позволения, было равносильно неуважению к хозяину. Она подсела поближе к Балдуру, обращая на себя внимание Лисы, и только после того, как та взглядом разрешила ей говорить, Мира начала.

— Много зим с нашей прошлой встречи, однако если позволишь я пропущу все формальности и перейду сразу к делу.

Регина вновь моргнула.

— Чуть больше пары не недель назад, нам посчастливилось наткнуться на одного из твоих братьев, который был не настолько гостеприимным как ты.