Три легенды

На улице бегали дети, кувыркались в снегу, кидали друг в друга куски наста, радостно кричали при удачном попадании.

– В его письме была одна непонятная строка… – задумчиво сказал Вастис. – Я не знаю, что она означает.

– Какая строка?

– Он велел тебе вернуть голову.

– Голову?

– Что-то такое… Подожди, я не помню точно… Сейчас… – старик вышел из комнаты, через минуту вернулся, держа в руках серый листок. Подошел к ведьме, расстелил письмо на подоконнике, ткнул пальцем в неровные строчки:

– Вот, смотри…

Ведьма мельком глянула на мелкую вязь букв. Отвернулась безразлично.

– Я не умею читать.

– А я плохо вижу, – он прищурился, наклонил листок к свету, прочел по слогам:

– «…скажите ей, что она должна вернуть собачью голову. Там ее ждут…», – он аккуратно свернул листок, спросил: – Ты знаешь, что он имел в виду?

– Собачью голову… – пробормотала ведьма.

– Да. Ее там ждут. Кто может ждать собачью голову? Ты понимаешь что-нибудь?

– Наверное, да, – она встала. – Кажется, понимаю… Где мои вещи?

– Зачем они тебе сейчас?

– Мне надо идти, – ее вдруг залихорадило, заколотило. Она уцепилась за старика, схватила его за рукав, дернула: – Где мои вещи?

– В той комнате. Все на месте. Мы даже не разбирали ничего, не трогали, сложили просто грудой. И как ты такую тяжесть на себе таскала?.. Но что он хотел сказать? Какая голова? Какая собака?

– Она там. В кармане.

– Голова?

– Да.

– Не понимаю.

Ведьма равнодушно отмахнулась.

– Кажется я знаю, где меня ждут, – пробормотала она, глядя в окно, куда-то далеко-далеко за горизонт. – Есть еще тот, кому я нужна. Только бы не опоздать. Лишь бы не было поздно… Надо идти… Вастис, – она повернулась к старику, – мне надо идти! Немедленно!

– Да ты что?! Зимой, не встав еще толком на ноги! Ты же больная!

– Я не могу отстаться. Никогда не прощу себе, если уже опоздала! Меня ждут, понимаешь!? Меня ждут! Меня! А не собачью голову…

– Тебя? Кто? Где?

– Принеси мои вещи! И не спорь!

– Останься хоть до завтра!

– Нет!

– В какую хоть сторону ты собралась?

– Назад.

– Завтра утром от нас пойдет обоз. Я скажу, тебя захватят. Все лучше, чем пешком идти. Еды соберем, одежды теплой дадим. И быстрей выйдет.

– Утром?

– Да. Рано. Еще совсем темно будет.

Ведьма какое-то время размышляла, прикидывала что-то в уме. Потом согласилась:

– Ладно. Я переночую. Но утром уйду. С обозом.

– Стары мы с тобой для путешествий, – покачал головой старик. – Да, чую, тебя не удержишь. Говори, чего собрать в дорогу?

– Чего уж мне собираться-то? Только подпоясаться.

Ночью ведьма не могла уснуть. Лежала с открытыми глазами, думала. Вспоминала домового, брошенную избу.

Может быть, Дварф вернулся? Тогда за дом можно не волноваться.

Нет, расчитывать на это нельзя.

Как там Хозяин? Наверное, снова заснул, впал в оцепенение где-нибудь на чердаке, зарылся в груду тряпья. Ждет, пока кто-то растопит печь. Надеется. Мерзнет.

Надо поспешать!..

Ведьма ворочалась, негромко вздыхала. Все не могла успокоиться. Ей хотелось вылезти из-под одеяла, тихо собрать вещи и – бегом, бегом! – прочь из гостеприимной избы, в степь, в лес, в знакомую деревню на вершине холма…

Домой…

Настоящий дом там, где тебя ждут…

Разбудили ее, как ей показалось, посреди ночи:

– Собирайся, – сказал Вастис. – Мужики скоро будут.

Она вскочила.

– Уже утро?

– Да.

– Как темно!

– Снег идет. Тучи. Все заволокло. Завьюжит, наверное, скоро. Может останешься, переждешь?

– Нет. Да не волнуйся ты! Мне не в первой.

– Ну, смотри!

Она стала одеваться. Старик вышел, чтобы не мешать. Вернулся через несколько минут, принес овчиный полушубок.

– Готова?

– Вроде ничего не забыла…

– Проверь!

Она прощупала карманы. Череп собаки был на месте. Все остальное, кажется, тоже.

– Все здесь.

– Возьми, – Вастис протянул ей полушубок.

– Не надо.

– Бери, говорю! Иначе никуда не пойдешь! Надевай! – он помог ей засунуть руки в рукава, застегнул костяные пуговицы. – Сейчас сумку принесу, возьми. Там еды немного, спички. На первое время хватит.

– Зачем ты это делаешь? – спросила ведьма. – Кто я тебе?

Он слегка улыбнулся.

– Ты моя ровесница. Немного нас осталось.

– И только поэтому ты мне помогаешь?

– Да разве это помощь?.. – он отступил на шаг, окинул ведьму взглядом, удовлетворенно хмыкнул: – Ну, собралась? Пойдем, обоз, наверное, подходит уже… Ты погоди на улице, а я сейчас. Только сумку прихвачу…

Ведьма вышла из дома.

На улице было неестественно тихо. Сыпал снег из низких туч. Белые, словно бы светящиеся хлопья медленно кружили во тьме, плыли в воздухе, мягко оседали на землю.

– Хорошо! – сказал Вастис, выйдя на крыльцо. Он было протянул ведьме небольшую холщовую торбу, но передумал отдавать, закинул себе за плечо:

– Подержу пока.

– Где они? – спросила ведьма и тут же сама услышала – из-за домов, откуда-то из-за околицы, донеслись негромкие звуки: всхрапывание лошадей, фырканье, хруст снега, негромкий людской говор.

– Идут, – сказал старик.

– Откуда?

– Они сперва в соседнюю деревню заехали, там двое тоже собирались на базар, забрали их с собой. Большим обозом идти всегда сподручней. А вот теперь возвращаются.

– Возьмут ли? – засомневалась вдруг ведьма.

– Возьмут! – успокоил ее Вастис. – Я с ними говорил.

Снежная пелена словно бы расступилась, и на дороге появилась впряженная в сани лошадь. Она фыркнула, почуяв незнакомых людей, прянула ушами.

– Кто? Ты что ли, Вастис? – крикнул закутанный в тулуп возница.

– Я! Попутчицу возьмите!

– Вон к Апату пускай прыгает. У него там уже кто-то едет, все им нескучно вдвоем будет.

– Где он?

– Последним идет.

– А ты-то кто?