Три легенды

– Не узнал что ли? Расмит я.

– А! Давно тебя не видел! Извиняй!

– Да ничего. Будешь в наших краях, заходи в гости.

– Зайду.

Сани проехали мимо. Возница приветливо махнул рукой ведьме, она улыбнулась в ответ.

Медленно, скрипя, позванивая сбруей, похрустывая настом, тянулся обоз. Восемь упряжек насчитала ведьма, каждую Вастис приветствовал веселым окриком…

– Где там Апат?

– За мной идет.

– Апат!

– Чего?

– Бери попутчицу!

– Пускай залезает!

– Ну, прощай, старая, – повернулся к ведьме Вастис. – Мало ты у меня погостила.

– Здоровья тебе, старик, – в тон ему ответила ведьма.

– Куда ты теперь?

– Домой, – ответила она. И ей стало радостно, что она может сказать это слово. – Домой, – повторила она.

– Это хорошо, – он протянул сумку: – Бери. Прыгай в сани.

– Спасибо, – сказала ведьма. – За все спасибо.

– Чего уж там…

Она приняла сумку, забросила за спину. Несколько мгновений стояла в нерешительности, не зная, что еще сказать старику, как отблагодарить его…

– Ты, вроде, торопилась, – напомнил Вастис. – Уедут, не догонишь.

– Да, да… – она лихорадочно стала расстегивать подаренный полушубок. Распахнув полы, сунула руку в карман, вынула небольшой округлый предмет, протянула на ладони:

– Возьми. Это каменная слеза. Она приносит удачу.

– Спасибо, – старик принял подарок, сжал в кулаке. Сказал удивленно:

– Горячая!

– Значит, все правильно, – удовлетворенно пробормотала ведьма и побежала догонять ушедший вперед обоз.

– Удачи! – крикнул ей вслед старик.

Она с трудом догнала сани, встала на полоз, уцепилась руками за какую-то доску, развернулась, крикнула, поборов одышку:

– Счастливо оставаться!

Она улыбалась, на душе было светло и радостно, но почему-то ей хотелось плакать…

Вился снег. Вастиса уже не было видно, но ведьма знала, что он стоит возле своего дома и смотрит ей вслед.

– Залезай, – бодро сказали из саней. – Меня зовут Апат. А тебя?

– Налури, – сказала ведьма. Она неловко переваливаясь через низкий плетеный бортик – мешала одежда и сумка за спиной – и упала на груду пахучей соломы. Кто-то зашевелился под боком.

– Устраивайся, Налури, – сказал Апат. Ведьма видела только его спину. – Дорога впереди длинная… Поговорить любишь?

– Да… наверное… – ответила она.

– Вот и ладно. Не так скучно будет… Знакомься – рядом с тобой Паурм. Он тоже попутчик, как и ты.

– Здоровья тебе, Паурм, – сказала ведьма.

– Здравствуй, – буркнул человек, наполовину зарывшийся в солому.

– Он не очень-то разговорчивый, – весело заметил Апат. – Но, быть может, ты расшевелишь его… Ты ведь много ходила по миру?

– Да.

– Паурм ищет одного человека… – Возница обернулся к своим пассажирам. – Эй, Паурм, расскажи ей свою историю! Кто знает, может она поможет тебе.

Паурм завозился, приподнялся на локте. Ведьма увидела его лицо. Бледной полосой на небритой щеке выделялся уродливый шрам.

– Чего тут рассказывать? – пробурчал Паурм.

– Его отца и мать убил какой-то человек, – поделился Апат. – Вот он теперь везде его ищет…

Сани шли мягко и почти бесшумно. Только натужно скрипел снег под полозьми, и тихо звякали удила. Изредка впереди раздавались голоса – мужики перекликались, подшучивали друг над другом, а затем опять умолкали надолго, должно быть забывались дремотой. Дорога здесь была одна – лошади отлично ее знали и привычно тащили за собой сани, никуда особо не торопясь, не нуждаясь в окриках ямщиков.

Снег все сыпал.

– Ты действительно много где побывала? – спросил Паурм.

– Да.

– Я ищу одного человека, но имени его не знаю. Помню лицо: широкие скулы, расплющенный нос, изъеденные язвами губы. Но самое главное – шрам. Жуткий рубец от уха до уха, – Паурм провел рукой по шее, показывая, как выглядит этот шрам. – Не видела такого?

– Нет, не помню.

– Жаль.

– Он убил твоих родителей?

– Да. Мать и отца. И едва не убил меня.

– Ты хочешь отомстить, – сказала ведьма.

– А ты догадлива, – усмехнулся Паурм.

Ведьма задумалась. Сказала негромко:

– Совсем недавно я тоже преследовала убийцу. Хотела отомстить… Я нашла его, и вдруг оказалось, что ничего не могу с ним сделать. Он уже мертв. И он совсем не тот человек, за которым я гналась всю жизнь…

– Как это? – заинтересованно спросил Апат. Паурм молчал.

– Я догоняла чудовище. А нашла обычного человека, который однажды сделал большую ошибку и всю оставшуюся жизнь мучался от этого.

– И что?

– Ничего… Я вдруг поняла, что сама стала убийцей, пока шла за ним.

– Ты? – Апат хохотнул.

– Да. Я.

– Кого же ты убила?

– Это неважно.

– Именно это и важно, – жестко сказал Паурм. – Есть люди, которые заслуживают смерти.

– Нет, не нам решать это, – сказала ведьма. – Я поняла, что рано или поздно все само встанет на места. Главное – этому не мешать… Каждый получает то, что заслуживает.

– Я не собраюсь ждать! – сказал Паурм.

– А ждать и не надо. Жизнь – вот то, что мы заслужили. Наша жизнь – и награда, и наказание.

– Я не понимаю тебя, – пробормотал Паурм.

– Просто ты не хочешь понять. Ты слеп…

Она потеряла интерес к этому разговору. Отвернулась, подняла воротник, уткнулась подбородком в овчину. Вновь вспомнила домового, подумала, тревожась, – как он там? Пока еще не очень холодно, но скоро ударят настоящие морозы, злые, трескучие. Дом промерзнет насквозь…

Надо спешить.

Домой…

Серое небо постепенно высветлялось. Ночь неохотно отступала, отдавая мир робкому утру.

– Нет, – тихонько сказала ведьма. – Это не конец. Это только начало.

Стояла глубокая ночь, когда Паурм закончил свой последний рассказ.

– Так это был ты, – задумчиво пробормотал Лигхт.

– Да, это был я.

– Значит, все это правда? Все эти легенды – вовсе не легенды, а реальные истории?..

Паурм не ответил.

– И что, ты нашел убийцу своих родителей? – спросил Лигхт.

– Нашел.

– И что ты с ним сделал?

– Ничего.

– Ничего?.. Но почему?

– Ведьма оказалась права. Жизнь – кому-то награда, кому-то наказание. Людям незачем вмешиваться, и без того каждый получает по заслугам…