Три вокзала

С закрытыми занавесками квартира казалась уютной. Когда-то давно такой же дождливый день вызвал бы у него жалость к себе и мысли о самоубийстве. Но сейчас его душа ни на что не реагировала. Мрачного расположения духа и решительности, катализаторов самоубийства, не наблюдалось. Молодой человек в морге, который выпустил из себя кровь и стал белый, как алебастр, демонстрировал истинный смысл того, что могло произойти и с Аркадием. Но он заслуживал большего, чем разлука с физическим телом. «Сожгите его», вспомнил Аркадий. Он знал, что в его случае, если бы он действительно свернул себе шею, то очень порадовал бы Зурина.

В дверь тихо постучали. Аркадий решил, что следователь, который доставил письмо, набрался храбрости и вернулся за служебным удостоверением Аркадия. Однако за дверью он наткнулся взглядом на пустую красно-белую спортивную сумку. Вошла Аня Рудакова. Она была в том же самом черном костюме, что и накануне ночью, только теперь одежда болталась, как мокрая тряпка.

— Ты, самодовольный ублюдок.

— О чем ты? — Аркадий уже натягивал футболку.

— Ты помнишь, что было в сумке?

— Когда я смотрел, — деньги.

— Сколько?

— Не мое дело.

— Более ста тысяч долларов. Теперь нет ни одного. Менты все забрали себе, потому что ты не стал помогать. Они сказали, что должны установить владельца денег. Они не дали нам расписки. Все, что ты должен был сделать — взять сумку с собой. Ты не сделал этого. Ты должен мне сто тысяч долларов.

— Получишь от Саши. Он — миллиардер.

— Не он оставил деньги. Это сделал ты.

До Аркадия вдруг дошло, что Аня была в мокрой одежде и, вероятно, вообще не спала. Если он измотался, то уж она — тем более.

— Мы поговорим завтра, — сказал он.

Возникла заминка. Милиция отобрала ключ от ее квартиры, чтобы найти другие спортивные сумки, набитые деньгами: была одна, почему бы не быть и второй?..

— Меня выгоняют?.. — предположила Аня.

У Аркадия появилась возможность проявить характер, но он пропустил ход. Они были уже взрослыми людьми. Чтобы доехать до подруги, потребуется не меньше часа. Квартира Аркадия была последним местом на земле, где ей хотелось бы оказаться, но логика и приступ сильной дрожи не оставили ей иного выбора.

— Милости прошу, — сказал он.

После краткой демонстрации сопротивления она поспешила в ванную и заперла дверь. Аркадий был в некотором замешательстве. Мужчина и женщина находятся в одной квартире против их воли. Так почему здесь вдруг должен возникнуть сексуальный момент? Его бы не возникло, если бы он имел дело с коллегой-мужчиной. Это была просто фантазия. Пока она мылась, он не только слышал ее, он явственно чувствовал, как горячие струйки воды пробегали по ее шее, спине, животу. В руках сам собой оказался стакан водки и сигарета.

Через дверь он предложил ей одежду, которая осталась от Евы в чемодане под кроватью. Вместо этого она появилась в его рубашке с закатанными рукавами.

— Плохо, что я здесь, но я не собираюсь носить тряпки другой женщины.

Рубашка свисала до колен. Он не мог придумать никакого комплимента, который бы разрядил ситуацию.

— Так или иначе, я должна только закрыть глаза, — сказала она.

— Ложись в кровать. Я лягу на диване в гостиной. — Это был не вполне диван, да и, собственно, не настоящая гостиная. Он поспешно снял все постеры и фотографии, которые они с Евой выбирали вместе. Диван был ненамного шире санок.

— Я не собираюсь вышвыривать тебя из собственной кровати.

— Это называется гостеприимством, — заметил Аркадий.

— Я не твой гость. Я лягу на диване. — Она села на диван с чувством выполненного долга. — Выход близко. Ты даже не услышишь, когда я уйду.

Он сдался. Она была невыносима. Прежде, чем она появилась у его двери, он думал, что сможет снова уснуть. Теперь глаза были широко открыты.

— У Тупого не было никакого шанса, — сказала она с дивана.

«Разговор с Аней можно было сравнить со свободным падением, — думал Аркадий. — Вы оказываетесь на предельной скорости прежде, чем успеваете вообще что-то осознать».

— Вот почему ты смог подойти к нему вплотную. У тебя было преимущество, — продолжила она.

— Преимущество в чем?

— Тебя не заботила мысль, что тебя могли убить. Для тебя это была ситуация безусловной победы.

— Единственное преимущество от того, что много стреляешь, — спускать курок становится труднее, а пули ложатся выше.

— Не у тебя. Ты всадил ему пулю прямо между глаз.

— И спас тебе жизнь.

— Убил Тупого и завладел контролем над ситуацией. Ты знал, что милиция конфискует сумку.

— В тот момент сумка меня волновала меньше всего.

— Но не меня. Ты думал, что с этой сумкой связана какая-то грязь, что это доходы от торговли наркотиками, не так ли?

— Я понятия не имел, что там за деньги.

— Но среди клубной публики немало наркоманов.

— В милиции тоже.

— Ты так правильно всегда думаешь.

— Я стараюсь, — Аркадий не заметил, как она повернула разговор, но это ей удалось.

— Итак, это могли быть доходы от торговли наркотиками?

— Кто знает.

— И я могла оказаться шлюхой?

— Я этого не говорил.

— Некая шлюха, которая пишет о других шлюхах, которые одеваются по последней моде. Ты говоришь: да трахните ее. Пусть ее ограбят. Заставьте ее напряженно трудиться всю ночь, отвечая на одни и те же вопросы много раз до тех пор, пока сумка не будет опустошена. Я просто слышу, как ты договариваешься с прокурором Зуриным. Ты поделился с ним?

Аркадий выскочил из кровати. Аня пыталась смотреть ему вслед: он исчез из гостиной и снова появился из кухни. Она наблюдала, как он приближается к ней с чем-то белым. Она вздрогнула, потому что он направил это что-то в ее сторону.

— Что это?

— Письмо от моего друга, прокурора Зурина. И не стесняйся — можешь обыскать квартиру. Если найдешь сто тысяч долларов, они — твои.

Он не стал ждать, пока она прочитает письмо.

…Аркадий резко проснулся. В темноте он почувствовал присутствие другого человека — не по движению, а по исходящему теплу. Ее запах обволакивал все пространство, он был настолько возбужден, что это вызывало боль. По шевелению на диване он понял, что Аня тоже не спит. В воздухе повисло ожидание и волнение, но он отстранил все это от себя, как плод воображения.