Три вокзала

— Сколько тебе лет, дорогая? В Пакистане ты уже была бы замужем и воспитывала ребенка. Какие у тебя крупные груди. Это производит на мужчин впечатление, но забудь про кормление грудью, дай их мне… Позволь раздеть тебя. Мне это очень нравится. Я все аккуратно сложу. О, Аллах, ты с каждой минутой становишься все красивее. Наш общий друг Егор не преувеличивал. Тебе нравится это место? Это офис моего другого друга, очень важного человека. Он пакистанец. Какой мягкий диван — правда? Хорошие картины, если ты их заметила. Все современное. Шампанское со льдом. Мини-бар. Хочешь выпить? Как тебе угодно. Поскольку сегодня воскресенье, у нас вся ночь впереди, дом пустой. Бритая голова — как эротично, как будто ты вся моя. Не скрою, я не в лучшей форме. Когда я приехал сюда студентом тридцать лет назад, я был тонким, как тростинка. Вот что делает русская кухня. Моя жена, благослови ее… — плохая хозяйка. Я называю ее своей женой, хотя по-настоящему мы не расписаны. Не понимаю, что русские имеют против специй. Конечно, я мало занимаюсь зарядкой. Мужчина моих размеров должен заниматься физкультурой. Это необходимость, а то он заплывет жиром, как я. Но мне приходится день и ночь проводить в киоске, иначе мои работники меня ограбят. Посмотри на меня. Я не был таким еще десять лет назад. Ты не против, если я тебя поцелую? Я выключу свет, а ты представь, что занимаешься любовью с самым красивым мужчиной в мире. О-о-о, если ты меня коснешься, я просто взорвусь. Правда, правда. О, нет, нет, нет… Так вышло, потому что у меня долго не было секса. Но я еще смогу. Подожди, я сбегаю в туалет и тут же вернусь. Одну минуту. Будет дольше, не так быстро.

Сбегая босиком по лестнице, он насвистывал песенку — «Надо жить умеючи, надо жить играючи…». Эта мелодия как будто висела в воздухе. В мужском туалете он умылся, перед зеркалом ущипнул жир на талии, скорчил улыбку, проверил зубы. Он не против подождать. И, правда: чем дольше, тем лучше. И хоть конец по-прежнему расслабленно свисал, он был уверен — это еще не все.

Свет в офисе был приглушенным. Возвращаясь, он осторожно протискивался между мебелью, стараясь не натыкаться на столы и стулья, нашептывая имя Маи и почти воркуя. Свет включили внезапно. Он оказался между двух мужчин в фартуках, рабочих ботинках и в хирургических перчатках. Если бы не перчатки, мужчины были похожи на автомехаников. На журнальном столике стоял пакет из бакалейной лавки. На секунду ему показалось, что он ошибся дверью и вошел не в ту комнату. Но тот самый мягкий диван стоял здесь, и на нем только что была Мая. Его одежда лежала на столе рядом с платком Маи, а девушки не было.

— Простите…

— …Не одевайся.

— Сядь. — Второй мужчина подсунул Али под колени стул. Он не то упал, не то сел на него.

Пока Али удавалось оставаться спокойным. «Просто вымогательство, — подумал он, — а эти двое братки». Они казались отлитыми из одной формы, различались только выбоинами — то тут, то там. Низкие голоса, глубоко посаженные глаза, вполне убедительное исполнение ролей.

— Вы поймали меня — все так — честно и справедливо. Нет нужды разыгрывать спектакль. Сколько вы хотите?

Один из мужчин показал Али фотографию с лицом Маи.

— Эта?

— Да. Послушайте, о чем бы вы ни спросили, я вам все расскажу. — Али решил, что важно наладить контакт и не демонстрировать ни капли любопытства. Его киоск грабили десятки раз, и он точно знал, что паника — худший советчик. Эти двое выглядели профессионалами, и это производило сильное впечатление. Они были мрачными, с неопределенного цвета волосами, тонкие губы без эмоций. Подбородки похожи на синюю маску. Он не стал спрашивать их имен, но про себя назвал крупного — господин Большой, а худого — господин Маленький.

— Где она? — в этот момент спросил Маленький.

— Понятия не имею. Это имеет значение? Она сделала свое дело.

Большой схватил платок Маи и сунул ему в нос.

— Да, восхитительный запах, — кивнул Али. — Маленькая сладкоголосая сирена. Минуту назад она была здесь, но теперь ушла. Это — правда, клянусь Аллахом.

Он ожидал, что его спросят, куда ушла. Вместо этого братки стали обшаривать офис и проверять содержимое мини-бара. Проверили даже еще теплый диван.

— Когда возвращался из туалета, я ожидал увидеть здесь ее, а не вас, господа, — осмелел Али.

— Что с ребенком? — господин Маленький задвигался позади Али.

— Она не говорила про ребенка, — Али повернулся на стуле.

— А сиськи?

— Я заметил, что они полны — как у кормящей матери. Но она не говорила про ребенка.

— Руки назад.

— Я раздет, вы не против, если я сначала оденусь?

— Рано.

Али дал завести руки за спину и привязать к стулу. Он был по-прежнему готов предложить сделку.

— Она была здесь еще минуту назад. И ты не знаешь, куда она ушла?

— Наверное, с Егором. Я могу теперь одеться? Так не ведут переговоры.

— А кто тут ведет переговоры?

Тишина, которая за этим последовала, сильно его расстроила.

— Разве это не рэкет?

— Мы похожи на вымогателей?

«Нет», — подумал Али. Ему хотелось, чтобы это было именно так.

— А если бы Егора не было, куда бы она пошла? — спросил господин Большой.

— Мне, правда, жаль, что я не могу вам помочь. — Али все еще был спокоен. Его и раньше избивали русские: у него были сломаны ребра, любое движение причиняло боль. Они могли догадаться, что он готов терпеть побои.

— Из киоска тебе все видно — так?

— Никто не может уследить за всеми. Все время люди приезжают и уезжают. Это же — Три вокзала.

Господа Большой и Маленький так на него глянули, что Али почувствовал, как сжались его яйца.

— Я уже говорил, что я не совсем без денег. Назовите свою цену для начала, чтобы… — Али осекся. Господин Маленький достал из хозяйственной сумки рулон прозрачной пищевой пленки…

«А где же еда?» — подумал Али.

— Тебя когда-нибудь заворачивали? — спросил Большой.

— Заворачивали?..

— Понимаю — ответ «нет». Все — просто. Я буду задавать тебе вопросы, где найти девочку и ребенка. И если ты не будешь нам отвечать или будешь отвечать неправильно, мы будем закатывать твою голову в пленку.

«Все это только запугивание», — подумал Али. Никто еще такого с ним не проделывал.

— Мы тебе устроим! Клаустрофобией не страдаешь?

— Нет.

— Посмотрим.

Один держал, чтобы сделать первый оборот пленки, а потом второй. Они стали двигаться вокруг него с коробкой и продолжали разматывать пленку дальше. Пленка была прозрачной. Али мог через нее видеть все четко, даже свое отражение в окне. А воздуха не было. Он закивал, чтобы показать, что все понял, но они продолжали накручивать и накручивать пленку, пока он не оказался обернут от шеи до макушки.

— Не паникуй, — сказал Маленький. — Чем быстрее сердцебиение, тем быстрее израсходуешь кислород.

Пленка все плотнее прилипала к лицу. Он что-то промычал, но рот был плотно запечатан. В окне вместо своего лица он увидел серебряный шлем и стал раскачиваться из стороны в сторону.

— Али — расслабься! У тебя — пять минут.

Пять минут? Они неправильно считают! Они, наверно, думали, что оставили немного воздуха! Нет, нет, нет, нет! Он сильно раскачивался, чтобы подняться и оторвать стул от пола. Упирался подбородком в грудь. Он чувствовал, что легкие и грудь стали разрываться, в ушах зашумело, на глаза накатывала темнота.