Триада

– Назови мне хоть одну причину, почему ты ночью торчишь у моего дома? – спросила Джерис и ткнула лампой в лицо Таррелю. Тот сощурился от света и отодвинул руку Джерис.

– Убери, что ли. – сказал он. – Думал, ты спишь. Решил до утра подождать. Поговорить надо.

– Рехнулся ты, что ли, Арнэ? Что за такой разговор, что аж спишь у меня дверью?

Таррель потёр лицо ладонями и медленно поднялся.

– Извиниться пришёл. – сказал он. – И предложение у меня для тебя есть.

Джерис осмотрела Тарреля с головы до ног. Вроде, не пьян.

– Ладно. – сказала она. – Подожди.

И пошла к берегу.

– Ты куда?

– Кристалл этот проклятый выкинуть.

– Стой! – вдруг вскричал Таррель и догнал её. – Не надо. Ты его пока не трогай.

Таррель осторожно выудил ожерелье из рук Джерис.

– Это почему? – спросила она.

– Сейчас узнаешь. Пойдём.

Таррель взял Джерис за руку, завёл обратно в дом и запер дверь.

– Скажи мне честно. – сказала Джерис, скрестив руки на груди. – Ты пьян?

– Можно и так сказать. – торопливо ответил Таррель и погрузился в пыльное кресло.

– Не приходи таким больше. И вообще никаким не приходи. – сказала Джерис, стоя у двери. – Говори быстрее. Спать хочу, плохо мне.

– Знаю. Всё знаю, Джерис. Это я виноват.

Джерис помолчала и опустила взгляд.

– Вот собака. – прошептала она. – Ты, значит, рассказал?

– О чём? – уставился на неё Таррель. – Про храм? Из ума выжила?

Джерис медленно подошла к Таррелю.

– А в чём вина твоя тогда?

– Да слышал я тогда в лесу что-то. Внимания не обратил. Думал, зверь какой. А надо было пойти поглядеть.

Джерис опустилась на кровать и оказалась прямо напротив Тарреля.

– Чего же тебя тогда с Баник не погнали вместе со мной? Не сходится твоё враньё.

– Так не я храм поломал! – искренне удивился Таррель.

– Пёс проклятый. – пробормотала Джерис. – Клянись, что это был не ты!

– Клянусь!

– Не так. Дорогим клянись. Да вот хоть Деджей своей любимой.

– Клянусь моей Деджей! – торжественно проговорил Таррель.

– Ну, смотри. Слова назад не возьмёшь. Мне-то всё равно. А вот ты, если солгал, Деджу свою потеряешь.

– Не потеряю. – ответил Таррель.

Джерис огорчилась и опустила голову.

– Значит, всё-таки, в Катуру собирают они эти проклятые ягоды. Я всё думала, что в Панэру.

– Джерис, малыш, конечно в Катуру. Ты разве не знала? – сказал Таррель, разглядывая кристалл на свету и снова пересчитывая грани. Поверхность кристалла сверкала в огне лампы, но внутри, как был он мутным, так и оставался.

– Джерис, хочешь уехать? – вдруг сказал Таррель и сжал кристалл в ладони.

– У меня выбора теперь нет.

Таррель достал из кармана мешочек.

– Один дитар. – начал он отсчёт. – Два дитара. Три дитара. Четыре дитара. Пять дитаров. Шесть дитаров. Семь дитаров… – и украдкой посмотрел на Джерис.

Джерис не могла поверить своим глазам. Блестящие серебряные ардумы – дитары – самые большие и самые желанные для всех латосов, один за другим появлялись на столе возле лампы и сверкали своими толстыми боками.

– Десять дитаров. – сказал Таррель и остановился. – Десять дитаров – и все довольны.

– Ты просто знал. – сказала Джерис, не отрывая взгляда от ардумов. – Знал, что никто не купит. Что всё равно тебе продам.

– Конечно, знал, Джерис. Не хотел тебя заставлять. Но знал. Собирался на Торговане купить, но видишь, как всё вышло.

Джерис посмотрела на Тарреля. Он так сжимал кристалл, как если б он был самым сладким для него угощением.

– Зачем ты всё это время собирал эти гадости? – вдруг спросила Джерис. – Браслет, сыворотку, часы и остальное. Только ответь честно. Я всё равно уеду, никто не узнает.

Тень гнева вдруг легла на лицо Тарреля. Он сунул кристалл в карман и поднялся с места.

– Ты же не глупая лати, Джерис. Ты меня знаешь. Знаешь, как и где я рос. Что, выходит, ошибся я насчёт твоей сообразительности?

– Не все так умны, как дежи. Не стоять нам, глупым латосам, рядом с вами.

Таррель вздохнул.

– Подумай, что будет с людьми, у кого такое окажется? Не сожгут ли их заживо в собственном доме?

– Не надо. Я поняла тебя.

– А, может, поколотят их прилюдно? – Таррель кивнул на кровавый шёлк у двери. – Нельзя. Понимаешь?

– Понимаю.

Таррель заходил по комнате. Он всё держал руку в кармане, сжимал кристалл, и, кажется, было ему от этого больно. Он зажмурился.

– Хочешь услышать самое честное, что я могу сказать тебе? – спросил он, и, не дождавшись ответа, продолжил: – Я искал их для того, чтоб больше никто их не нашёл. А это, – потряс Таррель кулаком с кристаллом, – это то, что я искал больше всего на свете. Оно и есть зло. И будет теперь мне служить.

Только он сказал последние слова, как выругался и уронил кристалл. На ладони темнело кровавое пятно.

– Нет, нет. – криво улыбнулся он. – Ты не противься. Всё равно мой будешь.

– Таррель. – дрожащим голосом сказала Джерис. – Что это за кристалл?

– Ты ещё ничего для меня не сделал. – не слушая её, говорил Таррель кристаллу.

Мыши под половицами совсем обезумели. Они пищали и копошились там, будто учуяли отраву, и убегали теперь со всех ног, чтоб покинуть насиженное место. Шуршали прямо под ногами Тарреля и визжали, точно поросята, которых вот-вот зарежут.

– Арнэ, уходи. – попросила Джерис.

– Сейчас мы уйдём. – кивнул он и опустился на колени возле кристалла. – Ты с Чудоловом не связывайся. – сказал он ему. – Себе же хуже.

Раздался хруст, и все половицы разом лопнули. Огонь в лампе задёргался, зашипел и потух, а потом вдруг вспыхнул с новой силой, вырываясь из лампы. Пламя охватило стену и потолок, и из подпола во все стороны повалили мыши, не разбирая дороги. Дом захрустел и просел. Таррель не мог сдвинуться с места, зачарованный огнём, что отражался в его чёрных глазах, и беззвучно шептал что-то.