Трибунал

Достовернее? С утлым судёнышком Ли Хон Ки уже успел сродниться, и не хотелось просто так бросать его в пекло, но с другой стороны, лучше его, чем этот саб.

— Передаю, — и тут же отдал команду кволу.

— Благодарю.

Капитан Курц остановил ленту и сделал приглашающий жест в сторону Ли Хон Ки. Перед ними темнела изолирующая мембрана. По всей видимости, они добрались до рубки «Вардхаманы».

С громким чмоком мембрана пропустила Ли Хон Ки внутрь, после чего ему пришлось некоторое время потратить, бессмысленно хлопая глазами, пока те привыкали к царившей здесь почти полной темноте. Даже на фоне обычного полумрака, в который был погружён разведсаб, в рубке едва светились лишь острые точки звёздного фона в глубине тактической гемисферы.

Гемисфера была совершенно пуста.

— Добро пожаловать на борт, контроллер. Мы вас ждали.

Говоривший, судя по переливающимся огням портов, был из мозголомов. Ли Хон Ки припомнил давно забытый навык и отправил запрос на личные данные. Доктор Накагава. Где-то он слышал это имя. Бортовой квол, будто подслушивая его мысли, тут же забросал инфополе подсказками. Работал с доктором Ламарком, первооткрывателем тех самых «глубинников» и одним из пассажиров пропавшего «Эпиметея», а также был учеником покойного профессора Танабэ, ближе всех подошедшего к теоретическим основам модели Цепи собственной разработки, не наследующей технологиям летящих. Жаль, не сумел завершить труд всей своей жизни.

Любопытная здесь собралась компания. Ли Хон Ки быстро пробежался по остальным собравшимся. Помимо капитана Курца тут присутствовал ещё капитан Райдо с научного каргокрафта «Принсепс» (интересно, а для Эру тут какой интерес?), бипедальный дрон майора Акэнобо (а вот и «консерва», да ещё какая, из числа высшего командования мятежников контр-адмирала Финнеана), в таком составе они плюс тот самый дежурный навигатор «Вардхаманы» набились в обыкновенно двухместную рубку саба под завязку, буквально дыша друг другу в затылок.

Ну да, и контроллер бакена Цепи в придачу. Ли Хон Ки с трудом удерживал себя на грани панической атаки. Такой острой клаустрофобии он не испытывал с самого своего отбытия к месту службы на бакен 48.

— Вы мне хотели что-то показать, капитан? Потому что в противном случае я бы предпочёл найти для себя место чуть посвободнее. Последние годы я в основном работал один.

— Не беспокойтесь, контроллер, мы вас не станем долго мучить. Что вам известно о фокусе?

— Кроме того, что это статистический феномен галактических масштабов, источник, так сказать, паразитической энтропии? Фактически ничего, как и всем собравшимся здесь, — зачем-то добавил он.

— А об аварии лихтер-рудовоза «Тэ шесть сотен три»?

Ли Хон Ки покачал головой.

— О судьбе пассажиров астростанции «Эпиметей»?

— Только общие сведения.

— Ладно. Но как, в таком случае, вы сумели без всех этих вводных в одиночку отыскать это место?

Как бы им попроще объяснить.

— Барьер. Точнее, непосредственно Цепь — это искусственно возведённый космических масштабов стабилизатор статистических аномалий. Фокус — их непосредственный источник неизвестной природы. Я сложил два и два и применил одно для отслеживания второго. Применил не совсем по назначению, немного сменив поляризацию Барьера, но всё было проделано более чем безопасным для него способом. Нужно было только знать, куда смотреть.

— Но ваш метод бы не сработал, если бы фокус по-прежнему оставался вне пределов Цепи, голографическая теорема для внешних точек даёт расходящиеся решения, — доктор Накагава, склонив голову набок, откровенно пялился на Ли Хон Ки, и ему от этого пристального взгляда снова сделалось не по себе.

— Мне показалось это разумным предположением. Если ваши коллеги, капитан Курц, сумели однажды триангулировать фокус за пределами Барьера, он мог попытаться скрыться внутри Цепи, и, как видите, это почти что сработало. Сам фокус может и не понимать заранее той ловушки, в которую угодил.

— Ловушки, контроллер? Что вы имеете в виду?

— Как вы полагаете, отчего фокус снова не нырнул в дип, или как он там перемещается, как только я сюда спроецировался на своей шлюпке?

— Не счёл вас опасным?

— Вас он, видимо, тоже не счёл. Однако насколько я понимаю, даже свалившихся ему на голову обломков «Джайн Авы» оказалось достаточно, чтобы он тут же поспешил сменить дислокацию. Такова же текущая версия случившегося?

— Допустим. Но вы говорите «ему», как будто фокус, я не знаю, живой. Или даже разумный.

— Почему нет? — пожал плечами Ли Хон Ки. — Во всяком случае до сих пор он проявлял себя довольно высокоорганизованным объектом, возможно, искусственного происхождения, почему бы не продолжить предположения и не считать, что у фокуса или его создателей, или его экипажа, скажем, есть свои цели в этом секторе галактики.

— Знать бы ещё эти цели, но неважно, предположим, что это правда. Вы говорили о какой-то ловушке.

— А вы ещё не поняли? Фокус, оказавшись внутри, тут же потерял способность покинуть Барьер, не разрушив его. Или не будучи, в свою очередь, уничтоженным в качестве материального объекта. Это уж как нам всем повезёт.

Собравшиеся на этих его словах словно по команде куда-то засобирались. Бипедальный дрон майора Акэнобо отбыл со словами «пойду готовить шлюпку», оба капитана принялись о чём-то переговариваться в закрытом канале — и только едва заметные саккады глаз выдавали общее напряжение момента, наконец доктор Накагава словно клещами вцепился в локоть Ли Хон Ки, буквально волоком доставляя его обратно в осевой транспортный тоннель. Там же он, ничего не поясняя, попросту махнул в направлении кормы, мол, за мной, контроллер. И тут же заскользил вдоль пунктира огней транспортной ленты в означенном направлении.

Вся эта пантомима представлялась настолько утомительной, что Ли Хон Ки, прежде чем добраться до места, трижды успел проклясть себя то, что не умеет держать язык за зубами. Вот чего ему стоило попросту промолчать?

Каюта, у которой Ли Хон Ки ждал доктор Накагава, была наспех переделана под большую кубатуру — посредине помещения из стрингеров по-прежнему торчали крепления одной из демонтированных переборок, вдоль шпангоутов были как попало проложены временные короба коммуникаций, а фактически весь полученный объём занимали два саркофага.

Один стандартной военной конструкции — наверняка он и принадлежал майору Акэнобо. А вот другой был почти вдвое массивнее и на борту его сиял флуоресцирующий знак Эру. Любопытно.

— Да вы проходите, не стесняйтесь. Кроме нас двоих, тут никого нет.

Не считая двух «консерв». Или что тут у нас такое.

Всё личное пространство доктора Накагавы состояло из наживую приваренного вдоль одного из стрингеров спального кокона, который, впрочем, не был даже разобран. Сколько они уже в полёте? Столько на одних стимуляторах протянуть непросто. Но доктор пока держался.