Трибунал

Гранд-инженер на пару секунд замолчал, успокаиваясь.

— Поймите простую вещь, контр-адмирал. Когда мы с вами рассуждаем о возможном падении Цепи, речь идёт не о тысячелетних масштабах времён. И даже не о столетиях. Неурочный взрыв сверхновых в Плеядах раз и навсегда отмёл прежние расчёты. Все без исключения модели Квантума демонстрируют один и тот же результат — до обрушения Барьера остались считанные годы. Хотим мы этого или нет, пожелают нам помочь летящие или, как вы говорите, от подобной помощи самоустранятся. Обратный отсчёт начался, и он неудержим.

В каюте повисла напряжённая пауза.

— И вот так запросто вы мне это сообщаете?

— Вам хотелось бы большего драматизма?

— Нет уж, увольте. Но это же не официальная позиция?

— Разумеется. Потому и сообщаю её вам я, а не сир Феллмет или сир Артур Сорроу. Под глобулом они ничего подобного не произнесут ни при каких обстоятельствах. Но в частном порядке высшие управляющие советы Семи Миров в любых своих действиях уже исходят из этой позиции.

— Что человечеству конец?

— Не человечеству. Барьеру.

Кажется, сегодня все будто сговорились.

— Но это одно и то же.

— Да. И вот подобную патовую ситуацию нам необходимо срочно изменить.

Погодите-ка. Финнеан насуплено скрестил руки у себя на груди и, обернувшись к собеседнику спиной, задумался. Что-то гранд-инженер в своих рассуждениях аккуратно и настойчиво упускал. Нечто очень важное.

— Тот самый мой знакомый сказал как-то, что триангуляции фокуса не только никто не противостоял, но чуть ли не все кому не лень в этой галактике изо всех сил, пусть и в меру своего разумения, пытались нам в этом помочь. Просто делали это по-своему. Но если поверить в подобную чушь, то и детонации неурочных глубинников служили аналогичной же цели. То есть делалось всё сознательно, заранее зная, что в результате подобное разрушительное событие может привести к падению Барьера. А значит…

Финнеан снова обернулся, ловя стрекозиный взгляд гранд-инженера.

— А значит, либо кто-то уверен, что Цепь наверняка уцелеет, и все ваши построения с самого начала ущербны, или же наоборот, это и есть единственно верный способ заставить нас покинуть пресловутый жёлоб. Пинком погнать нас с голой задницей на космачий мороз. А там уж как пойдёт.

— Кто бы это мог быть? С подобными подходами до настоящего геноцида недалеко.

— Что вы имеете в виду под «настоящим геноцидом», сир гранд-инженер? Века Вне разве не случалось в нашей истории? А до этого Бомбардировки? А Бойня Тысячелетия, если бы Адмиралтейство упустило рейдеры Железной армады, разве это не привело бы к тому самому геноциду, в ничуть не меньших масштабах? Исходя из ваших слов, кто-то это всё проектировал и исполнял. Симах Нуари и Ромул — уж точно способны на подобное. Где они теперь? Какие планы вынашивают?

— Этого мне доподлинно не известно, — со вздохом покачал головой собеседник. — Но нам всем приходится исходить из известных величин. И потому прямо сейчас необходим инструмент для стабилизации происходящего вон там, за горизонтом.

Оба синхронно обернулись, как будто там и правда можно было воочию разглядеть горящий горизонт.

— Это значит — вам нужны даже не добровольцы, вам нужны смертники.

— Я бы так не формулировал, — обиженно засопел в ответ гранд-инженер.

— А я бы формулировал именно так, — лязгнул Финнеан. — Вы сами сказали, что на этих ваших чудовищах за пределы Цепи невозможно с гарантией возвращения выбраться дальше чем на полупарсек. И вы пришли с этим сверхсекретным проектом ко мне — судимому за мятеж контр-адмиралу, пусть, по вашим же словами, и отпущенному из-под ареста гулять на все четыре пи. Но мои ПЛК на самом деле не могут покинуть «Тсурифу-6», не поставив её существование под угрозу, поскольку собственных генерирующих мощностей для поддержания энергобаланса станции недостаточно. Я начинаю подозревать вас в том, сир ван Дийк, что вы явились сюда предложить мне какую-то, как говорят на мирах Большой Дюжины, сделку. Мне и моим людям.

Но стрекозиноглазый в ответ лишь ухмыльнулся, как будто весьма довольный подобным предположением.

— Любой другой на моём месте был бы донельзя оскорблён вашими словами, контр-адмирал.

— Но не вы.

— Давайте вернёмся на два шага назад и уточним. Что вас заставляет употреблять термин «смертник» в рамках нашей дискуссии?

Ладно. Можем и так поступить.

— Подобным термином во флоте принято называть космическую пехоту. Мой старый друг майор Томлин, отправляясь на прожиг к фокусу, вполне осознавал, что шансов вернуться у него не очень много.

— Как осознавали и вы. Но всё равно приказали ему принять участие в операции. Прыжок Сасскинда — неприятная штука. Иначе Век Вне не запомнился бы человечеству символом мрачной предопределённости. Но разве я ошибусь, если скажу, что и дайверы коммандера Тайрена, и даже ваши собственные экипажи, отправляясь на прожиг, держали в уме тот простой факт, что могут не вернуться? Так в чём же разница?

— Наверное, в том, что отдавая приказ, я не веду торговли.

Стрекозиные глаза мигнули и погасли.

— А кто вам сказал, что торговлю веду я? Да, мне нужны, как вы говорите, смертники, которые успешно испытают мю-класс в бою и дадут Адмиралтейству лишний шанс удержать фронт после того, как угаснет барраж вокруг точки обратного проецирования бакена 62. Да, шансы вернуться с того прожига у них будут минимальны. Но к нашему решению по расследования одного глупого мятежа это не имеет ровным счётом никакого отношения. Вы уже буквально завтра в любом случае будете вольны отправляться, куда вам вздумается. И ваши четыре ПЛК в любом случае останутся с вами. Если хотите, даю вам слово.

— Нас выводят из-под подчинения Адмиралтейства?

— Безусловно. Замену на дежурстве по «Тсурифе-6» вам также подыщут в кратчайшие сроки.

— Значит, подвоха нет?

— Ни в малейшей степени, контр-адмирал. Вы свободны, насколько это вообще возможно в случившихся обстоятельствах.

— В таком случае, я принял решение.

Финнеан широко улыбнулся во все тридцать два фарфоровых зуба собственного бипедального дрона.

— Где у вас тут в смертнички записывают?

Глава III. Нелокальность (часть 8)

— Спасбот покинул доки.

Рейес с растерянным видом поднял голову, мучительно соображая, о чём речь.

— Вы просили предупредить.

— А, да, спасибо. Очень любезно с вашей стороны.

Воин продолжал нависать над ним каменной глыбой. Эта постоянно повторяющаяся мизансцена со временем становилась донельзя утомительной.

— Я уверен, что у вас остались насущные дела в рубке.

— Никак нет. ЗВ опустела, мне необходимы дальнейшие инструкции. Вы уверены, что мы покидаем станцию?

Рейес вздохнул, стараясь не злиться. Величайшей на свете глупостью было оставить человечество на попечение Конклава. Даже обыкновенное, бытовое поведение Воина было невыносимо. Что же за дичь они творили там, в открытом космосе, где их некому было контролировать?

Детина со стальными глазами и чужеродной искрой внутри был холоден и пуст, не испытывая ни угрызений совести по поводу содеянного, ни сожалений об упущенных возможностях. Какое счастье, что минувшие с Века Вне полтысячелетия прошли мимо Рейеса в прекрасном забвении, позволив ему ничего этого не видеть. Какое несчастье, что люди были брошены им, отданы на поруки вот этого.